Любовь в никогдабре

— Я оторвал тебя от важных дел?

— Я… э-э-э…

— Впрочем, неважно. Валерия, у меня срочные дела, я вернусь через несколько дней, тогда и отправимся в Апшеронск. А пока больше медитируй, погуляй по местам, где могла бывать в детстве, можешь с той старушкой, как там ее, еще пообщаться. И, пожалуйста, постарайся ничего себе не сломать…

Тут Валерия, кажется, хихикнула в трубку. У меня задергался глаз.

— Что такое? — резко выдохнул я.

— Да ничего, не переживай, со мной все в порядке, правда, с красивым диваном с высокими ножками, что стоял в гостиной, не очень… Я хотела на него сесть, а у него сразу все четыре ножки подкосились и сломались! Ты представляешь?!

Мне оставалось только вздохнуть.

— Пришлю к тебе водителя, чтобы сама по городу не вздумала передвигаться! Ты меня поняла?

Молчание затянулось, я четко слышал, как Валерия сопела в трубку.

— Поняла… — наконец выдала она.

***— Алексей… э-э-э, как вас там по батюшке…

— Антонович, — подсказал я мужчине напротив.

Сидели мы в Апшеронском кафе, куда я приехал специально ради этого разговора.

— Алексей Антонович, я это… откажусь… Ну как это так-то? Куда ж я? У меня же жена, Васька семилетний, ну куда мне их девать? — сказал мужчина лет сорока с ясными голубыми глазами, небольшой залысиной и пивным брюшком.

— Геннадий Петрович, лето на дворе. Возьмите отпуск, съездите отдохнуть со всей семьей. Куда хотите. Я всё оплачу, можете не ограничивать себя ни в чем.

И я положил перед ним пухлый конверт.

Геннадий покосился на плотную бумагу, закусил губу, забарабанил пальцами по столу — я видел, как его глаза алчно заблестели, — но потом всё же выдал:

— Не-е-е, не смогу я отдать дом, даже на время, я ж знать вас не знаю! Говорите вы складно и ладно, аж не верится, чую подвох! Вот как уеду, вернусь, а дома-то и нету… Намухлюете с документами, а мне доказывай потом, что не верблюд! — развел он руками.

Я вздохнул.

— Это страховка для вас, чтобы не переживали. Гена, давайте на чистоту. Такая удача выпадает не каждому. Думаю, считать вы умеете.

Как я и предполагал, считать Геннадий умел. Думаю, ни для кого не секрет, что в пачке тысяча купюр. Он явно еле сдерживался, даже чуть подпрыгивал, сидя на стуле — не мог поверить своему счастью.