Любовь в полдень

Однако стоило посмотреть в неподвижное, блестящее от пота лицо, как в душе поднялась волна жалости и безотчетной нежности.

Кристофер выглядел большим, сильным, неуязвимым; чувства выдавала лишь глубокая складка между бровей. Однако Беатрикс знала, что силы на исходе. Никто из мужчин не любит терять самообладание, а особенно тот, чья жизнь еще недавно зависела от способности держать ситуацию под контролем.

О, если бы можно было сказать, что тайный дом совсем близко! «Пойдем со мной, — позвала бы она, — отведу тебя в спокойный, уютный уголок.

..»

Но вместо этого достала из спрятанного в глубоких складках кармана белоснежный кружевной платок и, привстав на цыпочки, принялась бережно промокать лицо.

И он не сопротивлялся.

Когда она закончила, мрачно посмотрел сверху вниз и угрюмо признался:

— Порой находят минуты... безумия. Среди разговора или какого-нибудь простого, обычного занятия внезапно появляется видение. А потом мир погружается во тьму и наступает провал в сознании.

— Какое видение? — уточнила Беатрикс.

 — Что-нибудь из военного опыта?

Вместо ответа Кристофер едва заметно кивнул.

— Это не безумие.

— Тогда что же?

— Трудно сказать наверняка.

Он невесело усмехнулся:

— Разве вы способны понять, о чем речь?"

"— Куда уж мне! — Беатрикс посмотрела сосредоточенно, пытаясь решить, можно ли доверить этому человеку страшную тайну. Инстинкт самосохранения боролся с желанием помочь, разделить чувство ущербности. «Стань моей подругой, смелость!» — вспомнила она любимую строчку Шекспира, издавна служившую девизом семейства Хатауэй.

Решено. Пусть Кристофер узнает постыдный секрет, о котором доныне было известно лишь родным. Если от этого ему станет легче, значит, риск оправдан.

— Я ворую разные вещи! — неожиданно выпалила Беатрикс.

Заявление вызвало интерес.

— Прошу прощения?

— Беру без спроса всякие мелочи. Табакерки, воск для печатей и тому подобную ерунду. Всякий раз ненамеренно, против собственной воли.

— Как же можно украсть что-то против собственной воли?

— О, это происходит просто ужасно, — серьезно призналась Беатрикс.

 — Например, вижу в магазине или у кого-то дома какой-нибудь небольшой предмет... не важно, что именно: может быть, драгоценность, а может быть, просто кусочек бечевки... и внезапно возникает страшное ощущение, похожее на неутолимое беспокойство... случался ли у вас когда-нибудь зуд столь сильный, что кажется, если не почешешь, умрешь на месте? И при этом почесать нельзя.

Губы Кристофера дрогнули.