Любовь в полдень

«Мысли о вас давно превратились в мое личное созвездие. Как бы далеко вы ни находились, милый друг, все равно не окажетесь дальше этих неподвижных звезд в душе».

Он сгорал от любви к той Пруденс, с которой беседовал в письмах. Где она? Почему прячется?

Во сне Кристофер постоянно попадал в темный густой лес, то и дело продирался сквозь колючие заросли в погоне за смутным женским силуэтом. Желанный образ оставался неуловимым, недоступным, далеким. Он просыпался, тяжело дыша и безнадежно сжимая пустоту.

Дни проходили в решении бесконечных деловых вопросов и в суете светских встреч. Душные, перегруженные мебелью и ненужными украшениями комнаты сливались в бесконечную вереницу. Ни к чему не обязывающие разговоры и мелкие, бессодержательные события не задерживались в памяти. Трудно было поверить, что когда-то подобное существование увлекало и доставляло радость. Ужасно, но эпизоды Крымской войны вспоминались едва ли не с ностальгическим чувством и рождали тоску по коротким мгновениям настоящей жизни.

Даже в битве, лицом к лицу с врагом, возникала человеческая связь: попытки понять намерения, ответить и убить создавали напряжение и заставляли действовать на пределе возможностей. Но в окружении элегантных, претенциозных аристократов неизбежно возникало ощущение пустоты и отчужденности. Кристофер знал, что никогда больше не станет своим в этом мире, да и бомонд, кажется, уже пришел к такому же выводу.

Тоскуя по искреннему, открытому общению, он с особой теплотой предвкушал встречу с дедом.

Лорд Аннандейл неизменно отличался придирчивой строгостью и нередко позволял себе поистине безжалостные комментарии. Ни один из внуков, включая и кузена, которому со временем предстояло унаследовать графский титул, не соответствовал высоким требованиям. Исключение составлял лишь Джон. Наверное, именно поэтому в детстве и юности Кристофер намеренно старался ничем не походить на брата.

Предстоящий визит не только радовал, но одновременно внушал опасение и сочувствие: старик, должно быть, особенно тяжело переживал потерю.

Как только капитан Фелан вошел в роскошный особняк, его немедленно проводили в библиотеку, где, несмотря на разгар лета, ярко горел камин.

— О Боже, дед! — воскликнул он, с трудом выдерживая волну горячего воздуха. — Да ты изжаришь нас обоих, как пару куропаток! — Быстро подошел к окну, распахнул настежь обе створки и жадно вдохнул свежий, хотя тоже далеко не холодный воздух.