Любовь во тьме (ЛП)

Я не мог видеть, что он делал, когда я вошел, только то, что он прижимал ее к стене. Этого самого по себе было достаточно, чтобы вывести меня из себя, но теперь я действительно оценил ее состояние.

Он стонет на заднем плане, но я едва слышу его из-за звона в ушах, когда подхожу к ней и осторожно беру ее за запястье.

Кожа покрыта пятнами и начинает покрываться синяками.

Я хмурюсь и поднимаю глаза на ее лицо. На выражение ужаса, запечатленное на ее чертах. На темно-красный след, уродующий ее щеку. К расцветающей розовой полоске у нее на шее.

Ужас от того, на что я только что наткнулся, медленно проникает до меня, когда я смотрю на ее искаженное лицо. Образы ее израненной натуры переплетаются с очень похожими воспоминаниями о моей матери. Они проносятся в моей голове с ослепительной скоростью.

Звон становится громче, мой взгляд опасно приближается к ней.

- Он, блядь, тебя ударил?

Мой голос становится неузнаваемым, и она вздрагивает. Я хочу иметь возможность утешить ее прямо сейчас, но не могу. Мой голос звучит совершенно безумно, мой тон обезумевший, и это отражает то, как слабо я сейчас держусь за свое здравомыслие.

Она медленно кивает, как будто все еще обдумывает это сама.

— Он ударил м- Тристана, нет!

К тому времени, как она произносит слова, уже слишком поздно.

Он как раз поднимается на ноги, и я ныряю за ним, сильно врезаю плечом ему в живот и швыряю его обратно на землю.

Мой кулак врезается ему в челюсть.

Он стонет и отворачивает лицо, и я бью его снова.

И еще раз.

И снова.

Мой кулак опускается с незнакомой мне злобой, когда первобытная потребность защитить Неру берет верх.

- Тристан, пожалуйста, - слышу я, как она зовет меня сзади.

- Она вдвое меньше тебя, - рычу я в нескольких дюймах от лица Рекса. Он съеживается, нижняя губа дрожит, когда он отворачивает от меня лицо. Я злобно встряхиваю его, выплескивая свою ярость ему в лицо.

Я бью его головой об пол и бью снова.

- Пожалуйста, остановись. Пожалуйста”, - слышу я издалека, чувствуя, как маленькие руки тянут меня за плечи. Она ничего не может поделать, я едва замечаю ее присутствие, ослепленный своей яростью.

Ее лицо оказывается на периферии моего зрения, когда я обнимаю Рекса за шею и сжимаю.

- Каково это, придурок? - Я в ярости плююсь.