Любовь-война

Вот козлы вонючие! Как в вышибалы поиграть или в картишки переброситься, они сразу ко мне бегут, а как на танец пригласить – все свинтили!

Нервно поджимаю губы и, бросив очередной короткий взгляд в сторону Шульца, застываю на месте.

Твою ж дивизию, пристрелите меня на месте! Он Нарьялову на танец пригласил! Стерву эту крашеную! Прилипли друг к другу, как два слизняка во время спаривания! Аж смотреть мерзко!

Чувствую, как руки сжимаются в кулаки, а на лбу начинает пульсировать вена. И чем только Шульцу нравится эта Златовласка пергидрольная?! У Нарьяловой ж вместо мозгов в голове опилки! Я даже слышу, как они при ходьбе у нее шуршат! Как к такой можно всерьез относиться?!

Но Андрей, очевидно, не замечает ни ее непроходимой тупости, ни того, что ноги у нее кривые-прекривые! Прям колесом! Она на них не ходить, а перекатываться может, сверхспособность настоящая! Этакая кобылица-телега – модифицированный вариант гужевой повозки!

Глотая злость, озираюсь по сторонам и цепляюсь взглядом за пока еще свободного Даньку Петухова.

- Пригласи на танец!

- Эм… Да я вообще-то Лерку хотел пригласить, - мямлит парень.

- Потом пригласишь! – отрезаю я, притягивая его к себе за футболку. – Никуда твоя Лерка не денется.

Бедный Данька и рад бы отказаться, да боится. Понимает, что в случае чего я и затрещины для него не пожалею. Один раз уже получил от меня нагоняй и добавки явно не жаждет.

Уныло вздохнув, он кладет руки на мою талию, и мы начинаем плавно покачиваться из стороны в сторону.

- А я почему-то думал, что ты не танцуешь, - негромко признается он. – Типа ты ваше этого.

- А ты не думай, ты танцуй! – огрызаюсь я, стискивая зубы.

Конечно, я выше этого. Была. До тех самых пор, пока Шульц не пригласил на танец другую.

Скашиваю глаза и боковым зрением замечаю, как Андрей о чем-то перешептывается с Ариной. Эти двое держатся очень близко друг другу, гораздо ближе, чем мы с Данькой, и у меня нет никаких сомнений в том, что эта близость им нравится.

Черт, почему так обидно? Наверное, потому, что до этого момента Шульц всегда был моим. Пускай другом, но все же моим. А сейчас он танцует с этой шваброй Нарьяловой и даже не глядит в мою сторону. Полностью погружен в диалог с ней. Прямо глаз оторвать не может.

Странный зуд вдруг раздражает слезные каналы, а в носу начинает предательски щипать. Я так редко плачу, что не сразу осознаю, что именно со мной творится.

Нет, только не сейчас.