Любовь-война

То ли у меня реально что-то не то с мозгами, то ли я просто ленивая жопа. Вероятнее, наверное, все же второе.

Тренировка по волейболу закончилась двадцать минут назад, и я решила дождаться отца с собрания, чтобы вместе пойти домой. По пути буду активно его умасливать, чтобы, оказавшись в квартире, он не спускал на меня всех собак. На людях папа умеет сдерживаться, а вот, когда никто не видит, с самоконтролем у него явно проблемы. Может и обозвать, и оплеуху отвесить, и компьютера лишить – опасный тип, короче.

Кстати, я тут не одна сижу в ожидании праведного гнева предков.

Некоторые одноклассники тоже пасут родителей, чтобы принять первый порыв их гнева прилюдно и тем самым немного себя обезопасить. Вот Сашка Митрофанова расхаживает из угла в угол. Она в принципе хорошистка, но в этой четверти по геометрии у нее выходит тройка, поэтому ей и светит нагоняй от мамки."

"Вот Никитос Черепанов стоит, стену собой подпирает. У него ситуация вообще печальная: на днях угодил мячом в школьное окно и разбил его вдребезги.

Теперь его родителей, наверное, заставят возмещать ущерб. А у Никитоса семья многодетная, денег не сказать, чтоб особо много… Так что вряд ли его батя обрадуется непредвиденным расходам.

Скольжу взглядом дальше и вдруг натыкаюсь на самодовольную рожу Шульца. А этот клоун тут что забыл? Уж кому-кому, а ему переживать из-за родительского собрания точно не стоит. Этого негодяя там наверняка обласкают вдоль и поперек. Так и слышу писклявый голос класснухи: «Андрей у нас просто уникум! Такой молодец! Такой расчудесный мальчик!» Я это не выдумала.

Она реально зовет его «расчудесным мальчиком», представляете?

Шульц цепляет мой взгляд, обнажая зубы в наглой ухмылке. Строю кислую мину и демонстрирую ему средний палец. Сегодня он раздражает меня особенно сильно. То ли из-за того, что выглядит впечатляюще хорошо (черт бы побрал эту кепку козырьком назад! Почему она ему так идет?!), то ли из-за того, что сейчас его мать выйдет с собрания и станет гладить его по головке, а мой отец непременно скажет мне пару ласковых.

Спустя пару минут со стороны лестницы слышится гомон, а еще через секунду появляются наши родители. Выискиваю глазами папу, чтобы оценить, насколько он рассержен. На первый взгляд, степень его недовольства можно охарактеризовать как среднюю.

Черные густые брови сведены к переносице, но не сомкнуты. Губы поджаты, но желваки на щеках не играют. Думаю, все не так страшно, и по дороге домой мне удастся его немного смягчить.