Любовь всесильна

Она попробовала утешить себя тем, что Чейз по крайней мере разрешил ей иметь отдельную спальню, но, выходя из его комнаты, почему-то в самой глубине души ощутила, что именно это-то больше всего и удручает…

Глория прошла по коридору, отворила следующую дверь и заглянула внутрь. Увидев перед собой несколько потрепанных чемоданов, она с облегчением вздохнула и, войдя в комнату, закрыла за собой дверь.

В первый раз за последнее время ее губы тронула восхитительная улыбка, когда она огляделась вокруг себя. Комната была великолепна: настоящая симфония в золотых, кремовых и бледно-лиловых тонах.

Глория прошлась по комнате, и ее внимание привлекла сумочка, ранее оставленная в машине. Вместе с маленькой кожаной шкатулкой она покоилась на туалетном столике. Шкатулка предназначалась для драгоценностей, которых у Глории, к сожалению, было очень немного. Открыв ее, она вытащила и надела свои наручные часы, которые сегодня утром забыла в столе, торопясь удрать от Чейза. Пошарив внутри, она под несколькими безделушками нащупала простенькое золотое колечко и достала его.

После нескольких первых свиданий Чейз вскоре обнаружил, что она — девственница, и поэтому во время их регистрации он настоял, чтобы на ней было белое свадебное платье. Она была настолько влюблена, что соглашалась с ним во всем. В то время она была уверена, что он безумно любит ее и хочет видеть только в качестве жены, не желая забивать милую головку Глории проблемами бизнеса.

Теперь, оглядываясь назад, она ясно осознавала, что с его стороны это был самый простой способ прибрать к рукам Форест Мэнор и превратить его в отель. Правда, надо отдать ему должное: он заплатил долги отца и сделал ее пассивным партнером в своем бизнесе. Глория натянуто улыбнулась. Судя по всему, она сейчас, очень богатая женщина, ведь она ни разу не снимала деньги в Лондонском коммерческом банке со счета, который открыл для нее Чейз.

— Ты сохранила его? Меня это удивляет.

Глория подпрыгнула, как ужаленная, и, обернувшись, испуганно взглянула на мужа.

— Ты что, имеешь привычку подкрадываться к людям? — взорвалась она. Красная от смущения Глория была крайне недовольна собой.

— Да я вовсе не подкрадывался, — спокойно возразил он. — Ты была настолько погружена в свои мысли, что не услышала меня. Что, приятно вспомнить, не так ли?

Он протянул руку и начал разгибать ее пальцы, сжавшие кольцо в кулачке.