Любовница Магната

Мы с вами подберем что-то новое и интересное.

— Вообще-то у нас медовый месяц, девочка, — ворчит Пахомов.

— Вот вернемся и сразу подберем! — кивает дочь.

Шустеру нравится реакция Веры на то, что рядом с ним — женщина. А с Пахомовым они уже все обсудили, еще неделю назад, наедине.

Бурные планы Веры нарушает Платон. Он уводит девочку от столика, а Анна Викторовна незаметно выдыхает.

— Видишь, не все так страшно, — подмигивает Шустер.

— Это не считается, — качает головой Аня.

— Пей вино, Анна Викторовна, — кивает Степан.

— Я не голодна, — возражает женщина.

— Помнится, я тоже отказывался от тех блюд, что ты готовила. Но ведь это тебя не остановило, — цокает Шустер и посмеивается. — Помню, как ты приехала в клинику.

— Это было на эмоциях, — оправдывается Аня.

— То есть, если я в ближайшее время попаду в больницу, то ты не приедешь меня навестить?

— Нечестный прием! — возмущается Аня.

— Так ты будешь навещать меня, или нет?

— Если ты попадешь в больницу, я тебя прибью! — прикрываясь фужером, бормочет Аня.

Она отводит взор. Да и вообще, смущение читается в глазах, в каждом жесте. И Шустер чувствует, как между ними воздух начинает накалятся. Он хочет именно эту женщину.

Осталось придумать, как ее не испугать принятым решением. Нужно действовать осторожно. Но очень уж хочется взять, да отвезти ее к себе. Навсегда.

***

— Останься, я могу найти тебе замену.

Анна понимает, о чем говорит мужчина. И испытывает огромный соблазн согласиться.

Степан Мирославович — удивительный человек, статный, статусный, справедливый. В нем есть истинная мужская красота, ничего гламурного, никакого денежного лоска. Глядя на него, чувствуется, что все эти дорогие автомобили, недвижимость, одежду, Шустер заработал сам. Сам сделал себя тем, кем является сейчас. И сейчас Степан Мирославович — преуспевающий бизнесмен, владелец компаний, завод, пароходов. Еще и привлекательный внешне.

А Анна кто? Так, букашка.

— В десять мне нужно быть на рабочем месте, — качает головой Анна.

Женщина старается не смотреть на разворошенную постель, на строгий мужской костюм, не убранный в шкаф, на собственное отражение, где видна совсем не Анна Викторовна, а кто-то другой. Другая женщина, с которой у Анны Викторовны мало общего.

— Сам отвезу, — недовольно хмурится Шустер.

— Нет, Степа, я сама доберусь, — упрямится Анна, — мне так будет комфортнее.