Любовница Магната

А он берет ее, сонную и горячую.

Платон трясет головой, будто пес.

Твою мать! И как ему теперь уснуть?

Платон ложится рядом с Верой. Словно нарочно покрывало сбивается в сторону, обнажив стройное бедро и упругую задницу, обтянутую шортами.

— Ну млять, — выдыхает Пахомов.

У него нет сил сопротивляться, потому что тяга к Вере сносит любые предохранители. Ему вообще кажется, что он слетает с катушек в ее присутствии. Он ведь никогда не берет женщину против воли. А здесь в каждом разговоре с девчонкой угрожает, заставляет, провоцирует.

Доходит до того, что он готов взять ее прямо сейчас, даже толком не разбудив.

Нет, надо что-то с этим делать.

Платон медленно считает до десяти и обратно. Не помогает. Соблазнительная и дерзкая девчонка измывается над ним даже во сне. Подсовывает тонкие и изящные руки под подушку и тянет ту немного вниз.

Пахомов охреневает от того, в какой именно позе оказывается девочка.

Лежит с задранной попой, подушка едва ли не под плоским животиком, а ротик приоткрыт, будто манит Платона, сводит с ума, дразнит.

Платон не сразу соображает, что именно делает. А когда соображает — уже поздно отматывать назад.

Член упирается в покатые бедра, будто сам, помимо воли Пахомова, отыскивает правильную позицию.

Пульсирует, давит через ткань трусов и Вериной пижамы.

Чертовы шмотки! Содрать бы их к херам!

Ладони Платон запускает туда, где им и полагается быть. Аппетитная грудь помещается вся, полностью. А сосок Пахомов зажимает меж пальцев, перекатывает, слегка сдавливает.

И толкается в попку членом.

Прихватывает ртом нежную кожу на шейке, гладит языком, подбирается к приоткрытым губкам.

И вновь толчок.

Яйца до боли звенят. Еще чуток, и Платон кончит, настолько сильно он хочет эту девчонку.

— Какого хрена?! — кошкой шипит Вера.

Он теряет бдительность, а потому выпускает ее из захвата.

Вера перекатывается по матрасу и встает на колени, тянется к ночнику, включает свет.

— Ты в себе?! Ты… Да ты… Придурок озабоченный! — шипит Вера.

У Платона сводит челюсть. А ведь Вера права, он ведет себя, как сопливый подросток.

— Скажи еще, что ты сама этого не хотела, — усмехается Пахомов.

— Я тебя ненавижу! — уже громче кричит девчонка.

— Взаимно! — парирует Платон. Хотя, нет, нет в нем ненависти к малышке, а вот жажды обладать ею — полные карманы.

— Не подходи ко мне! Никогда! — Вера швыряет в него подушкой.

— Не больно и хотелось! — врет Платон, и понимает, что Вера это чувствует.