Любовница Магната

Скорее всего, белоснежная футболка безвозвратно утратила свой цвет. Да и бежевые шорты превратились в тряпку.

Вздохнув, Вера проделывает тот же трюк, что и Платон. А после встает под тропический душ.

В полном молчании они с Платоном моются. Вера старается не открывать глаз. Но приходится.

Платон стоит вплотную к ней и без каких-либо просьб намыливает ее длинные волосы шампунем.

И все, наверное, прекрасно. Если не брать во внимание тот факт, что в живот девушке упирается возбужденный член.

— Очень хочу тебя отшлепать и оттрахать, — слышит она тихий голос Пахомова, — пока не решил, чего хочу больше.

— Я не позволю меня бить! — фырчит Вера.

— Значит, трахать можно?! — усмехается Платон.

— Иди ты в ж…, — шипит Шустер, но не успевает заверить фразу.

Платон рывком подтягивает ее намыленное тело, подхватив под бедра.

Чтобы удержаться и не упасть, Вера цепляется за широкие плечи, а ногами обхватывает талию Платона.

— Завязывай выражаться, Вера, — роняет Платон.

Положение у нее совершенно невыгодное.

В раскрытую промежность упирается эрегированный член. Более того, Вера чувствует сладкое возбуждение от этого давления.

— А ты прекращай мной командовать, — цедит Вера в ответ.

Их лица на одном уровне. Жалкие пара сантиметров разделяют их губы. А давление усиливается.

Вера ждет боли. Потому что после минувшей ночи внутри дискомфорт.

Но боли нет. То ли из-за того, что у Веры прекрасная регенерация, то ли из-за того, что они в воде, мокрые и скользкие.

Вера смущается своим пошлым мыслям.

А Платон толкается глубже, заставляя ее протяжно вскрикнуть.

— Твою ж мать…, — шепчет он на выдохе, — видит бог, я не собирался, Вер.

Вера разводит бедра шире, а щиколотки, наоборот, перекрещивает на мужской пояснице. И упивается мимолетной властью над Платоном, потому что понимает, что держит его крепко-крепко.

— Вера-а-а! — шипит Пахомов, толкается внутрь, отстраняется, и вновь насаживает Веру на себя."

"Девушка чувствует, что страсть захлестывает ее. Вере совсем не хочется останавливаться.

Должно быть, Пахомов что-то сделал с ее телом ночью, или подсыпал какой-то наркотик, подсадил на секс и на свое тело. Потому что Веру все это очень сильно возбуждает. И грудь изнывает от желания, чтобы и ее потрогали.

Вера неосознанно трется о мокрый торс Платона. Двигается, вверх-вниз.

— Млять, девочка, — стонет Платон ей в шею.

Вера прижимается всем телом, ерзает, давит пятками, царапает спину ногтями — словом, абсолютно теряет контроль над собой.