Любовница Магната

Слышит только, как Платон выключает воду. Они оказываются в спальне. Платон укладывает Веру на постель.

— Нет! — трясет головой Шустер.

— Вера, у меня член уже в тебе! Какое, нахуй, нет?! — сбивчиво рычит Пахомов.

Вера, изловчившись, перекатывается так, что теперь Платон лежит на спине. И, крепко зажмурившись, вновь ерзает на бедрах.

— Так хочешь? — шепчет Пахомов.

Вера благодарна мужчине за то, что он не упрекает ее сейчас. Наоборот, давит ладонями на плечи, заставляет выпрямиться, прогнуться в спине.

От этого соитие получается еще более плотным.

Удовольствие, раскаленное и горячее, пронизывает ее. Вера упирается ладошками в каменный пресс, ведет пальцами выше, к острым соскам.

Платон вонзается в нее, вскидывая бедра. Держит за ягодицы горячими ладонями.

Вере кажется, что его пальцы везде: на ее бедрах, животе, груди и даже там, где очень мокро и горячо.

Темп то и дело сбивается. Вера двигается так, как хочет. То быстро, вбирая мужскую плоть до острой боли, то поверхностно, чуть раскачиваясь, упираясь коленями в матрас.

— Твою мать, малышка! Я такими темпами сдохну!

— Так и знала, что возраст даст знать, — шепчет Вера с улыбкой.

— Вредина, — бормочет Платон и вскидывает бедра, перехватив инициативу.

Вера хнычет. Ей хочется продлить горячее, тягучее удовольствие. Нравятся неспешные движения их тел, и то, что в любой момент она может это изменить. Может позволить Платону толкнуться в нее глубже.

— Ну, все, Верочка, хватит, — шепчет Платон.

Вера оказывается на спине.

Платон толкается в нее, будто теперь он дразнит ее. Подводит к черте, и притормаживает.

И вновь меняет положение, когда Вере кажется, что пик удовольствия уже вот-вот накроет ее с головой.

Вера пытается возмутиться, когда Платон переворачивает ее на живот.

Не успевает. Острое удовольствие пронзает ее тело, заставляет кричать.

— Пылкая моя девочка, — слышит она одобрительное урчание.

Чувствует, как член скользит меж ее ягодиц, чуть глубже толкается в мокрый вход.

А рукой Платон подбирается к животу, давит на складочки, заставляя открыться ему.

Вера вновь кричит, стонет, прогибается навстречу ловким пальцам и желанному давлению.

Платон держит ее, не позволяя упасть на матрас. Подстраивает под себя. Вере кажется, что они идеально совпадают телами. А еще, будто Пахомов читает каждую ее мысль еще до того, как Вера о ней подумает.