- От души! Лечу первый раз, – принимаю я леденец.
- Ничего, какие твои годы? Мы раньше тоже сидели дома, все ждали пока мужья по рыбалкам, да охотам наездятся, а теперь все…
- Все? – переспросила я.
- Схоронили, слава Богу, – рассмеялась та, которая была, по всей видимости, Гелей.
- Пять лет в этом году было, как представились, – присоединилась к ее радости вторая.
Чернуха!
- Вы так похожи, – не удержалась я от комментария.
- Надо полагать, мы же однояйцевые близнецы. Меня зовут Мария Марковна, будем знакомы.
- А меня Ангелина Марковна.
- Валерия, – кивнула я.
- А чего ты одна, Лерочка?
- А мне не с кем, – вздохнула я и отвернулась, быстро смахивая слезу.
- Жених? Братья? Сестры? – перечисляли старушки, а я только покачала головой и подвела черту.
- Никого нет. Я одна.
И не обманула. Просто девять лет я себя обманывала, что у меня есть Денис, а оказалось, что это я у него есть. Важно не путать эти понятия.
Прикусила щеку изнутри – это острый спазм скрутил мои внутренности в клубок. Воспоминания – четкие, яркие, пропущенные через бордово-кровавый фильтр.
Они навсегда останутся со мной.
Мне тринадцать.
И меня только что определили в детский дом. Второй этаж, восьмая секция на шестьдесят подростков в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. Во главе командир – высокая, дородная девочка, подстриженная под пацана с очень добрым именем – Милана Благонравова. И нет, фамилия у нее была тоже, на мою беду, не говорящая. Именно благодаря ей и её шайке «шестёрок» я с первого дня в учреждении поняла, что такое настоящий страх и унижение.
Началось все невинно. Милане не хватило стандартной порции на завтрак. Её забрали у меня. Милане не хватило стандартной порции на обед. Её снова забрали у меня. Милане не хватило стандартной порции на ужин. Угадайте, у кого её забрали?
Бинго!
Три дня я существовала впроголодь, пока не совершила свою первую ошибку – указала на вопиющую несправедливость воспитателю нашей секции.
Конечно же, меня накормили. Даже выдали лишнюю булочку и сок мимо кассы.
И да, я честно радовалась, не замечая, с какой жалостью на меня смотрит «серая масса», «любимчики» и даже «бунтари».
То, что я сделала было не по местным понятиям.
В детском доме не жалуются. В детском доме выживают самостоятельно, а нет, так это твои проблемы, что не справился.
И понеслась моя душа по кругам ада, потому что Милана Благонравова была настоящей отпетой садисткой.
Для начала меня обвинили в воровстве. Наказание – наряд на мытье туалета и посуды.
