Я была в первую очередь девушкой и всегда должна была выглядеть на все сто, даже если собираюсь рыдать и жаловаться на судьбу лучшему другу, которому не впервой любоваться моими заплаканными глазами.
А потому, я приняла душ, нанесла на зарёванное лицо лёгкий макияж и надела на себя костюм-двойку в стиле Шанель нежно-розового цвета. И только убедившись, что выгляжу сносно, я вышла из дома и села в машину Амира.
И почти сразу же разревелась, когда попала в его крепкие, дружеские объятия. А потом всю дорогу до его квартиры всхлипывала, пытаясь выдавить из себя хоть что-то членораздельное, но потерпела сокрушительное фиаско.
— Не мучайся, а лучше попробуй успокоиться. Сейчас приедем ко мне и там всё расскажешь.
И вот мы снова в квартире Амира. Я, умытая ледяной, водой сижу на его диване, отчаянно комкая в руках салфетку, и не знаю, с чего начать. И он, напротив меня, ожидая, когда же я соберусь с мыслями и хоть что-то выдавлю из себя.
— Итак, значит, Данил съехал? — не выдержал Бахтияров моего молчания и начал добывать информацию сам.
— Да, — горестно закивала головой, — а я вчера, знаешь ли, так обрадовалась, что он вернулся. Думала, что муж перебесился и наконец-то понял, что семья — это самое главное. А я же ждала его всё это время и готовилась. Но Шахов только заперся у себя в кабинете и целый вечер беспробудно бухал, как чёрт.
— Так…
— Но я не намерена была сдаваться.
— Айза…
— Я пошла к нему, когда он наконец-то отправился спать. И…
— Что? — друг замер и впился в меня глазами так, что мне на мгновение стало неловко за свои слова и поступки.
Но мы знали друг друга как облупленные, и потому я продолжила свою исповедь.
— Знаешь, это было даже лучше, чем в первые месяцы брака! — в груди яркой вспышкой шарахнула шаровая молния, наполняя меня миллионами искрящихся воспоминаний. Таких красочных, таких настоящих!
Амир вдруг подскочил на ноги и заметался по комнате, как разъярённое животное, лохматя пятернёй волосы на макушке и поглядывая на меня исподлобья со злым прищуром.
И от этой его реакции я захлопнула рот, не в силах продолжить свою исповедь.
Минутное молчание между нами. Я горестно поджимаю губы. Амир шумно дышит через нос.
— Тогда какого хрена он самоустранился, если у вас всё так чудесно пошло и поехало, м-м?
— Потому что, не доехало, — склонила я голову, стыдливо пряча свои глаза.
— О чём ты? — вернулся ко мне парень и снова сел рядом, сжав мои ледяные пальцы в своих тёплых и сильных ладонях.
