- Аргумент, – вздыхаю я, но все-таки делаю так, как он просит, а затем недоуменно вскрикиваю, когда он притягивает меня и почти укладывает на себя.
Наши ноги переплетаются, а одна его ладонь по-хозяйски ложится на моё бедро.
Открывает режим фотосъемки и бурчит:
- Лер, у тебя телефон древнее, чем дерьмо мамонта.
- Ну извините.
- Ладно. И так сойдет, – делает фотографию наших спутанных тел, затем открывает переписку с Денисом, читает несколько его последних сообщений, фыркает, ржет, а затем отправляет ему наш снимок.
С припиской: «Только чур мне не завидовать, Дэнчик».
- Первые тридцать лет в жизни мальчиков особенно тяжелые, – вздыхаю я и качаю головой, в ответ на его выходку.
- Неблагодарная, – начинает тискать меня Даня, – я её спасаю от предателей, а она…
- Все, все, сдаюсь, – смеюсь в голос, а потом прикрываю глаза и постанываю.
Это он – мужчина с самыми волшебными пальцами на свете, вновь прикоснулся ко мне и завел с пол-оборота. А я на все согласна.
Только вот время улетает чересчур стремительно.
Обед.
Последний закат.
Ужин.
Наступает ночь и Данил снова заключает меня в свои объятия. Двигается тягуче, мучительно медленно, погружает в транс, заставляет забыть обо всем. В этом утопичном мире есть только он и я.
И единственное, что я хочу, так это чтобы утро не наступало никогда. Мужчина будто читает мои мысли и не дает уснуть почти до самого рассвета. Сводит с ума своей страстью снова и снова. Заставляет кричать под ним, на нем, для него.
А когда он наконец-то в последний раз разбивает меня об острые скалы экстаза, то я сама не замечаю, что проваливаюсь в глубокую кроличью нору."
"Проснуться приходится резко и всего через несколько часов. Паника. Состояние полнейшего нестояния – как внутри, так и снаружи. В глаза будто бы песка насыпали, тело ломит от ночного забега за удовольствиями. Грудную клетку обхватили стальные раскаленные обручи и все сильнее, и сильнее сдавливают меня, перекрывая кислород.
Почему?
Потому что сам Данил бодр, весел и улыбается мне так, будто бы рад наконец-то сбыть меня с рук.
- Яхта причалит через тридцать минут, у тебя будет час, чтобы собраться.
- Ок, – только и успеваю вымолвить я, а потом на полнейшем автопилоте иду в ванную, где в последний раз умываюсь и чищу зубы.
На большее просто нет сил. Я амеба. Жалкая инфузория туфелька. Ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Все в кашу.
Руки и ноги трясутся. Подбородок предательски подрагивает.
