А потому я, с колотящимся сердцем и трясущимися руками, вырываю провода у стационарного телефона, затем обуваюсь, хватаю свой чемоданчик и магнитный ключ от номера и максимально тихо закрываю за собой дверь.
А затем бегу! Бегу, что есть мочи к лифту, а дальше по холлу ресепшена прямо к молодому парню, одетому по форме туроператора.
- Валерия Райская?
- Да, это я.
- Опаздываете, – хмуро смотрит на наручные часы, – мы вам уже и в номер пытались звонить.
- Простите! Вот мой багаж, сейчас я только отдам ключ и можно ехать.
Взмыленная подлетаю к стойке и сдаю номер, меня благосклонно отпускают и, стоит мне только зайти в салон автобуса и приземлиться на пустующее место рядом со старушками-близняшками, как телефон в заднем кармане моих шортиков начинает возиться.
- Пакость омерзительная, – смотрю я на входящий номер.
Одинокая слезинка тут же скатывается по щеке, и я всхлипываю, а затем пару раз быстро делаю вдох-выдох и наконец-то принимаю вызов.
- Да, Дань?
- А ты где? – на заднем плане шумит море, значит выполз на балкон.
Отлично!
- Слушай, я вышла с бабульками попрощаться, а у них вылет задержали, оказывается. Мы тут поболтаем минут пятнадцать. Ты же не против?
- Вообще-то против, но как я могу тебе отказать?
- Никак, – заставляю себя весело рассмеяться.
Боже, мне надо было стать актрисой.
- Давай, жду тебя, девочка.
«Ну жди, жди, блудливый засранец», – рычу про себя и скидываю звонок.
А потом зажимаю лицо ладонями и наконец-то даю волю слезам. Они рвутся из меня сплошным нескончаемым потоком.
Я ими захлебываюсь и тону. И сердце в груди жалобно стонет. Легкие рвутся, не выдерживая адреналинового шторма.
Я раздавлена. Растоптана. Испачкана.
- Лерочка, девочка наша, что случилось? – подсаживается ко мне одна из старушек.
Я же только оглядываюсь и облегченно выдыхаю, наблюдая как стремительно автобус обруливает городское скопление транспорта и наконец-то выезжает на скоростную трассу, ведущую в аэропорт.
- Лера, не пугай нас, скажи хоть что-то, – наседает вторая бабулька и я перевожу на нее затравленный взгляд.
"
"Первый порыв совершенно естественный – мне хочется обвинить именно этих милых божьих одуванчиков за то, что запудрили мне мозги, рассказывая побасенки о своей грешной жизни и призывая не тупить. И вот к чему это все привело. Но я тут же себя одергиваю, потому что мне совершенно точно известно, кто виноват в этой отвратительной истории – только я. Больше никто.
Сама всё ему позволила. Сама ноги раздвинула.
