Эти дни, пока я медленно приходила в себя и вместо хрипов начинала издавать членораздельные звуки, я позволила себе начать вспоминать все, что произошло в ту страшную ночь…и не только. Все, что произошло с моей роковой встречи с Айсбергом, и до самого финала, в котором мне была отведена смерть. И боль от этой мысли была столь сильной, словно с меня снимают кожу живьем. Во мне поднимала голову ненависть…ужасающая, мрачная ненависть по отношению к нему. За то, что он изначально знал, что в один день сможет просто растереть меня в порошок.
Мимолетная, случайная, ненужная. Кукла. Тряпка.
Поигрался и разломал на куски. Но как виртуозно ваял для себя интересную и красивую бабочку. Чтобы соответствовала статусу, чтобы интереснее было потом отрывать крылышки, лапки и под конец просто растоптать.
Его не волновало — кто на самом деле был виноват…для него тварью и мразью была изначально именно я. А Люда святая. Люда, которая ждала от него якобы сына — примадонна, чье имя нельзя упоминать всуе. Примадонна…которая уничтожила свой плод только потому, что плод оказался не тем.
И самое жуткое во всем этом было то, что я все еще его любила. Какая-то часть меня не могла взять и вот так вычеркнуть, не могла перестать сходить с ума и болеть, потому что любимый мог…мог меня так жестоко уничтожить. А еще мне было страшно, что, даже если я останусь в живых, я никогда не смогу разлюбить это чудовище, это страшное и дикое исчадие ада. Как очистить от этой грязи свою душу? Как…как заживет сердце, которое превратилось в ободранный кусок мяса?
Как сделать так, чтобы там внутри перестало болеть, как и снаружи? Как забыть все, что он говорил? Как избавиться от свиста ремня? Как перестать видеть перед глазами искаженное злобой и болью лицо.
Потому что это лицо напоминало звериный оскал, и даже слезы не смягчали этого животного выражения, которое застыло бледной маской и изменило черты до неузнаваемости. Никогда не слышала, чтобы его голос срывался…той ночью он не говорил — он хрипел и выл. Это было по-настоящему страшно.
"
"Ооо, какой же наивной и глупой я была, самый дикий ужас ожидал меня в ближайшем будущем…в ближайший час. Когда другая медсестра помогала мне пить из чашки чай, пришла Оксана Игоревна. Ее лицо раскраснелось, она была явно довольна тем, что сделала, и у нее были известия для меня. Я видела это по глазам и радостной улыбке.
Наверное, она так торопилась рассказать их мне, что ее не смутило чье-то присутствие.
— Я тебя сразу же обрадую и не буду мучать.
