Пока ехала, чувствовала, как собственное сердце бешено колотится в груди, но ужас и паника отступили, и сейчас меня трясет уже от бурлящего адреналина и от понимания, что натворила.
Но мне не страшно. Все самое страшное со мной уже случилось. Самое болезненное и жестокое, самое невыносимое.
Глава 18
Моя жизнь начиналась заново именно с этой секунды. Без НЕГО. Пусть иллюзия, пусть он всегда будет незримо присутствовать рядом, но я больше не позволю разрушать меня, причинять мне боль каждым воспоминанием, каждой мыслью, каждым словом, брошенным камнем из прошлого, чтобы омрачать мое настоящее.
Только никуда я от него не денусь. Он ведь живет не только в памяти, а еще и у меня в сердце. Спрятался, затаился под уродливыми шрамами и сыплет соль тоски на мои незажившие раны.
И никогда мне его оттуда не вырезать. Я просто должна научиться жить с ним в своем сердце. Смириться и жить дальше. Мне есть для чего. Ради кого.
(с) Ульяна Соболева. Паутина
За серым хиджабом я была настолько надежно укрыта, что на меня практически не обращали внимание.
И я этому радовалась больше, чем когда-либо в своей жизни. Радовалась, что так далеко убежала и что на вокзалах меня пока не ищут. Почему? Это неизвестно. Наверное, никто пока не кинулся искать. Медсестра спит на моем месте, пересменка у них только вечером. Та пациентка, у которой я сумочку взяла, пока на операции, и пройдет время, пока она хватится своих вещей. У меня есть драгоценные часы и минуты оторваться от погони. Пока ехала в поезде, думала только об одном…о том, как мне теперь жить дальше.
Куда идти. К кому обратиться.
Меня все равно везде могут найти, вряд ли я смогу долго скрываться в своем городе, вряд ли я вообще смогу долго скрываться. Денег у меня нет…только те, что нашла в сумочке девушки в хиджабе. Их хватило оплатить такси и на билет на поезд. Может быть, хватит еще на чашку кофе или чая. Не хватит даже поесть. О голоде я старалась не думать и о том, что подташнивает и кружится голова, тоже. Последнее время — это мое привычное состояние из-за токсикоза.
Если бы все было иначе, я бы что угодно выдержала ради моего малыша и не только токсикоз…и это самая жуткая боль. Понимание, что скоро я опять стану пустой и что это мое решение.
Глядя в окно на пролетающие деревья, на деревенские дома, станции, скамейки, мосты и серые ленты рек, я вдруг увидела напротив себя маму. Как будто она вошла в купе и села на скамью, как будто ее волосы распущены по плечам, она очень молодая и счастливая.
