Он выглядит как после опасной и изнуряющей болезни, когда люди теряют вес килограммами за несколько дней, когда цвет кожи становится сероватым, а вся фигура ссутуливается, принимает какой-то странный, потерянный вид…нет, он не выглядел ссутулившимся, но словно пропало что-то из его поступи, из самой стати. Как будто он безмерно страдал или ему нанесли непоправимый удар. И мне было дико и странно видеть его таким. Я не предполагала, что Айсберг умеет страдать.
Для меня его имя, его внешность, его поведение — это синоним бездушности, жестокости, безжалостности.
А такие страдать не умеют. Только ради себя.
Но…я могла предположить почему все же он мог страдать. Он…он потерял ребенка. Ее ребенка. Вот почему он такой. Переживает…из-за ее жизни, из-за их малыша. Вряд ли из-за моей. Зачем ему моя она настолько обесценена теперь, что за нее и волноваться не стоит. Он же сам пытался ее оборвать. Вряд ли теперь пришло раскаяние.
Кивнул на машину и вначале одна отъехала в сторону дороги, а затем и другая.
Отправил своих церберов восвояси. Со мной он и сам может разобраться. Уже проверено. И такая горечь во рту, на языке, в горле. Как много я могла бы отдать за то, чтобы этот мужчина меня любил…а он не чувствовал ко мне ничего кроме похоти.
Мы остались одни и я, тяжело дыша попятилась назад. Остаться с ним наедине и опять в лесу все равно что вырыть себе лично могилу. Боже, как же близко я была от спокойствия, как же я обрадовалась приглашению Маргариты Сергеевны и мысли о том, что теперь я могу оставить своего малыша…Смотрю на него и мне страшно.
Ведь этого человека любила и моя мама. Моя мамочка была влюблена в этого же монстра и ее…он тоже причинил ей боль. Она потеряла их ребенка. Интересно он знает об этом? Помнит ее лицо, ее имя?
— Поговорим, Марина?
Спросил очень глухо, так что я едва разобрала его слова. Но все же отрицательно качнула головой.
— Не о чем говорить.
— Думаешь?
Усмехнулся уголком рта и сделал шаг ко мне, а я два от него.
От одной мысли, что он ко мне приблизится начинает трясти.
— Уверена.
Судорожно сглотнула и осмотрелась по сторонам. Если он будет убивать меня здесь…то никто не услышит как я кричу, как я зову на помощь.
— Что тебе от меня нужно? Денег у меня нет…ничего другого я тебе больше никогда не дам. Отпусти…мы в расчете."
"Прищурился и продолжает идти ко мне, а я все так же отступаю назад.
— Я могу и сам взять, ты же знаешь.
