И под мои сосущие движения он кончает, силой сдавив мои бедра.
* * *В эту ночь не уехал, остался со мной. Наверное, ощутил, что мне это необходимо…хотя он слишком эгоистичен для этого. Скорее всего, остаться захотел именно сам. Он спит, а я нет. Я смотрю в темноту, ощущая его руку у себя на плече, а под щекой гладкую и горячую кожу. Впервые лежу вот так, на нем. Мне не спится, а в голове пульсируют его слова о том, что я хочу только его, всегда хочу, и я понимаю, что это правда. Я его всегда до безумия хочу.
Он разорвал мой внутренний мир, мои представления о любви, о жизни. Он заставил меня желать нежелаемого, хотеть того, чего хотеть неправильно.
Только он не понимает и никогда не поймет одного. Я не просто его хочу. Я его люблю. Моя внутренняя ужасная сущность принимает его таким, какой он есть, и жаждет находиться рядом, обманывает себя болезненными иллюзиями и даже мечтает о счастье.
Я проснулась от того, что мое тело что-то приятно щекотало, открыла глаза и увидела, как Пётр водит по моему плечу ключами с тяжелым черным брелоком.
— Ты умеешь водить машину?
Отрицательно спросонья качаю головой.
— Придется научиться или смотреть на свой подарок со стороны.
Я должна была на них злиться, ненавидеть их. Особенно Гройсмана, но после того, что я пережила, после того ужаса там в лесу со всеми этими могилами и венками мне хотелось обнять их вместе с Эллен и крепко сжать. Нет ничего ценнее человеческой жизни, ничего ценнее понимания, что человек дышит, ходит, смеется, а потом вдруг его просто больше нет.
Когда не стало моей мамы, я долго не могла понять, как такое может быть? Ведь только вот…несколько дней назад она жарила мне картошку на кухне, пела колыбельную. Мы просто болтали и смеялись. Только несколько дней назад она сидела на своем любимом стуле и вязала салфетку для кухни…а потом не прошло и полугода, на эту кухню вошла другая хозяйка и выкинула все, что делала мама своими руками. Она выкинула, а я ползала по мусорке, рыдала и собирала мамины вещи в пакет.
И винила себя…винила, что могла на нее злиться, что мало с ней разговаривала, что мало ее любила и почти никогда не говорила ей об этом.
Самое страшное — это испытывать чувство вины и ответственность за чью-то жизнь, а точнее, за чью-то смерть. Наверное, не останься они в живых, я бы не пережила. Они снились бы мне по ночам, и я не смогла бы нормально и спокойно жить. И ему… я бы вряд ли ему это простила.
Мой подарок ждал меня под окнами.
