— Я ради тебя свою голову отрезать могу, Петя…ты же знаешь!
— Вот и придумай, как закрыть им рты… а ее не трогай! Слышишь?
— Слышу, — буркнул Райский и опустил голову.
— Повтори, что я сказал.
— Ее не трогать.
— Вот и правильно. Я больше к этому разговору не вернусь. Еще раз начнешь искать, как легче — я тоже найду способ, как легче всего избавить себя от твоего нытья. Усек? А теперь делом займись. У нас несколько вопросов висят открытыми. Встречи мне назначь с послами, договорись.
Кивнул и потянул воздух носом.
С вечным гайморитом у Райского всегда был заложен нос, и он вечно гундосил, а часто задыхался и сопел. Вот и сейчас он сильно сопел, потому что дышать стало нечем. Он никогда не видел ЕГО таким. Всегда сдержанный, мрачно спокойный. А сейчас горит. Как будто весь полыхает.
— Свободен.
Едва Райский вышел из кабинета резиденции, как в дверь вновь постучали.
— К вам Людмила Филипповна.
— Я занят!
— Чем же ты так занят, Петенька?
Пропела своим ласковым голосом и прошла мимо охраны, демонстративно придерживая снизу живот, нарочито облепленный длинным сиреневым платьем.
Из-за беременности она набрала лишний вес, огрубела, и черты лица сильно расплылись, рот припух и отекли глаза. Но дело было не в этом. Последнее, на что он смотрел, так это на ее внешность…Только в ней бесило даже это. На секунду представил себе в таком же положении Марину, сердце забилось чаще, даже заныло… и тут же одернул себя. Она никогда от него не родит. Никто не даст. И он в самую первую очередь.
Подавив раздражение, отошел к окну и задвинул шторы.
Слишком яркое апрельское солнце лезло в глаза. Так же, как и Людмила. И раздражало в равной степени. Но там хотя бы можно задвинуть шторы.
— Я просил тебя в рабочее время меня не дергать! — ответил очень сдержанно, контролируя каждую свою эмоцию, но давая понять, что это вторжение не просто нежеланно, что оно его бесит."
"— Разве ты не закончил ровно…, — она посмотрела на изящные часики на своей пополневшей руке, — ровно пять минут назад? В восемнадцать ноль-ноль? Или у тебя сегодня сверхурочные?
— У меня сегодня много дел, Мила.
Когда я освобожусь, то обязательно дам тебе знать, а пока… — и красноречиво указал ладонью на дверь.
Но она и не подумала выйти, а прошла по кабинету своей утиной походкой и села в кресло, поддерживая живот.
— Я была сегодня у врача. Тебе неинтересно, что он мне сказал?
Резко наклонился к ней и все так же спокойно сказал в самое лицо:
— Мне было интересно, когда я искренне хотел знать.
