— Обещаю, что скоро будет интересно. Стань на колени на постель и прогнись. Хочу, чтобы ты засунула в себя пальцы. Сегодня я трахну тебя сзади, давно не брал твою маленькую дырочку.
Напряглась и зажмурилась.
— Я… я не готова.
— Значит, без подготовки. Я сказал СМОТРЕТЬ! Иначе не обещаю быть нежным!
Он и так не был нежным. Никакого удовольствия, только боль от резких толчков его пальцев во влагалище и члена в судорожно сжимающемся анусе, одновременно, второй рукой держит за волосы, чтоб не отвернулась от экрана.
"
"Когда меня начало тошнить, и в желудке появились спазмы, толчки палача ускорились, и его пах со всей силы бился о мои ягодицы. Боли от вторжения члена в анальное отверстие уже не было, я заставила себя расслабиться и принять…но он не сделал ничего, чтобы мне было приятно. И не собирался. Эгоистично думал только о себе. Его пальцы не ласкали, а скорее, клеймили, долбились в меня по самые костяшки. Он стонал и хрипел от удовольствия, как животное, а я с застывшими в глазах слезами смотрела на экран.
На Гошу…точнее, на то, что от него осталось. Накрашенные, размазанные губы, потекшая тушь, расширенные до невозможности зрачки и глупая улыбка. Заискивающая, трусливая, раболепная. Видно, что он боится своих клиентов, боится и очень хочет выслужиться. От человека осталось одно название.
— Его трахают так же, как и я тебя. Теперь он тоже девочка и сосет получше, чем ты, малышка.
Когда он кончал, я уткнулась лицом в покрывало и впилась в него зубами. Только сейчас до меня дошла вся чудовищность его мести.
Он устроил спектакль для меня. Готовился к нему, вынашивал свои планы. Все это время Гоша находился в каком-то месте, где из него делали конченого, на все согласного наркомана.
И это моя вина…это я…я спровоцировала Петра на чудовищное наказание. Почему-то именно до этого момента я не представляла себе, на что он способен, точнее, не представляла до конца. После представления с венками, когда все оказалось неправдой, я расслабилась…Я поверила, что он человечней, чем хочет казаться.
Но я ошиблась.
— Зачем ты это сделал? — спросила хрипло, отвернувшись от него и поджав колени к груди. Меня било мелкой дрожью, и я никак не могла избавиться от жутких картинок перед глазами.
— Хотел тебя порадовать.
— Меня?
— Конечно, тебя, Марина. Ты ведь тоже хотела меня порадовать, правда?
— Зачем так жестоко…или…или ты думаешь, что он сможет вылечиться?
Петя отвратительно рассмеялся, и я спрятала лицо в подушке, чтобы не заскрежетать зубами.
