Любовница снежного лорда

Шеф, в пьяном возбуждении достигший меня, остановился, покачиваясь, и заговорщицким тоном сообщил:

— Я пришел!

А то я не заметила! Заметила, и еще как, и не только я — у зеленомордого Охарда глазюки и вовсе выпучились, как у жабы, даже не знала, что он так может.

А шеф, оказывается, только разошелся.

— Виэль, — рухнул, я думала, что на колени, впечатлившись наконец тем, что за бесценный кадр ему достался, оказалось, просто на корточки присел, — я думал о тебе!

Надо же.

— Шеф, вы не поверите, я тоже о вас думала, — сообщила ему доверительно.

Не поверил, поморщился, после чего подался вперед и, обдавая меня перегаром, продолжил:

— Я думал… о тебе… — Нет, не продолжил, это его просто заклинило.

Во всей этой ситуации обидным было одно, и это я высказала шефу:

— А я, между прочим, с заданием справилась. А вы… напились! Безответственно, кстати!

После чего, гордо поднявшись, я собрала все бумаги, прижала стопку к груди и, не оглядываясь, вышла.

Зла я была невероятно! Просто невероятно.

Это что он себе думает? Хотя о чем это я; шефа, как выяснилось, думать никто не учил! Старому сэльду вовсе не умный преемник требовался, а достаточно тупой и исполнительный! То-то я и смотрю, что какой-то непоследовательный начальник мне достался, а оказывается, это потому, что нас в юности ломали активно. Жалко снежика стало. Остановилась в коридоре, под взглядами ошалевшей прислуги, которая застыла тут же, видимо, узрев пьяного лорда Эйна, когда он в кабинет топал, и приготовившись к представлению.

— И? — грозно спросила у зеленомордых.

Слуги разочарованно разошлись.

А я постояла, подумала и решительно вернулась в кабинет моего снегошефа.

Двери распахнула ударом ноги, руки-то были заняты, вошла и остановилась в двух шагах от порога.

Лорд Эйн сидел за столом, весь совершенно несчастный, обнаженные плечи грустно поникли, голова понуро свесилась, глаза почему-то вовсе не красные, а такие светло-светло голубые, как лед на горных вершинах.

— И долго мы так сидеть будем? — спросила я.

Вздрогнул. Поднял голову, удивленно-рассеянно посмотрел на меня. Улыбнулся. А затем сообщил очевидное:

— Я пьян.

— Я вижу. — Не, а что тут еще сказать. — По какому поводу чрезмерное возлияние состоялось?

Хотел было ответить. Точно хотел, даже рот открыл, а после закрыл и снова уставился в стол понурым взглядом. Я подошла ближе, постояла, в результате села на край стола перед пьяным и полуголым начальством.