Любовница своего бывшего мужа

У нас это не особо хорошо получалось.

Так прошла неделя.

Метель розовых лепестков

Никогда не мечтала быть героиней «Поющих в терновнике», но эти каникулы ощущались как краткий миг блаженного бездумного счастья между двумя безднами. Однажды этот миг должен был закончиться.

Почему бы не сегодня?

Антон не поехал на работу. Отговорился чем-то, открыл ноутбук и работал прямо в гостиной за столом с видом на сад. Окна были распахнуты — на Кипре теплело, инжир завязывал плоды, отовсюду приносило ветром белые лепестки вишен.

С утра я маялась.

Что-то свербело, не давало успокоиться. Приставала раз за разом, но ни секс, ни поцелуи меня не утешали. Что-то было не так.

— Солнц, а что с Егором? Он настучал?

— Ага, — отозвался Антон, не поднимая глаз от ноутбука.

— И что, тебя выгонят?

— Возможно. Разбирательство на следующей неделе.

— Тебя вообще это не волнует?

Он наконец посмотрел на меня.

— Вообще нет. Если бы не его тупость, ты бы не вернулась ко мне.

— Я не вернулась.

— Пушистый, называй как хочешь.

Может быть, я из-за этого беспокоюсь.

Я прижала ладонь к центру груди. К тому месту, где когда-то кололось предчувствие его предательства.

Может быть, это моя совесть?

Должна она наконец проснуться, убаюканная сладкими оргазмами и теплыми ночами?

Антон бросил на меня взгляд украдкой.

И снова вернулся к ноутбуку.

Надо и мне обработать фотографии и рассчитаться наконец со всеми кипрскими делами. Хорошо получилось, много заработала.

Может быть, это волнение о работе? Что дальше? Улетать в Москву, оставаться тут?

Я ушла в сад. Под ногами остро пахли упавшие и лопнувшие апельсины. То ли ликером «Куантро», то ли духами «Коко Мадмуазель». Я прошла в дальний конец сада, где стоял мангал, и к апельсиновому добавилась тревожная нотка гари.

Антон подошел как всегда неслышно, обнял, положив ладони на мой живот.

— Смотри, миндаль зацвел.

Одно из тех деревьев, на которые я сердилась в первый день — ленивые, избаловнные, сбрасывают листья даже когда снега не бывает! — покрылось россыпью розовых цветов.

— «Сухое миндальное дерево зацвело»…

— Лесь…

Сердце пропустило удар, стукнулось в горло и остановилось. Этот тон…

Нет, молчи! Ради всего земного и небесного, молчи!

— Мне надо вечером уехать.

Не говори!

Я почувствовала, как покрываюсь мурашками. Холодный ветер — кипрская теплая весна все-таки не для того чтобы ходить по саду голой.