Любовница своего бывшего мужа

Я почти застонала от досады — что ж так не везет!

— Давай на заднее, — он прижимал меня к себе, не выпуская ни на секунду, и это наконец утешало после всех обломов.

Мельком подумала, что можно было поехать ко мне. Хотя неудобно тискаться с кем-то в квартире Егора, не этично, что ли…

А потом стало горячо и мыслей не осталось."

"Он ласкал так же остро и сладко, словно сам стал тем шоколадом с перцем, прикусывал и зализывал кожу, перекатывал в пальцах соски, возвращался к губам и накрывал их — ошеломляюще, так что меня трясло от возбуждения.

Горячие руки двинулись вверх по бедрам, задрали платье, раздвинули мои колени.

Дима на секунду остановился, чтобы поймать мой возбужденный взгляд и снова обещающе улыбнуться. Теперь я догадывалась, что улыбка не врет. Он опрокинул меня на сиденье, развел ноги, прикусил внутреннюю сторону бедра, глядя на меня снизу вверх тем же темным взглядом. Не отводя глаз стащил стринги, огладил бедра.

— Мой язык достаточно острый для тебя? — насмешливо, жарко.

— Не знаю, не распробовала, — задыхаясь, уже без голоса и мыслей.

Его язык был достаточно острым. Невыносимо острым. Движения точными и резкими — потряхивающими предвкушением. Он накрывал меня между ног горячим ртом, дразнил сладко и остро — точно так, как было надо, точно так, чтобы я извивалась и хныкала, желая большего.

Не было нарастающей волны — были яркие резкие вспышки удовольствия, острейшее возбуждение, которому он не давал разрешиться, отстраняясь. И опять возвращался, вылизывая, трогая, посасывая и касаясь точно, резко и быстро, пока меня не начали бить судороги, пока я не стала подаваться бедрами вверх, чувствуя невыносимое желание качнуться с острого края туда или сюда — куда угодно.

Но он удержал меня на месте, заставил опуститься и снова, снова, снова теребил языком клитор, быстро, очень сильно, почти больно, пока напряжение не выгнуло тело дугой.

Он хорош. Боже, как он хорош…

Почти так же, как…

Я не додумываю эту мысль — к счастью.