— Вы так смертельный яд называете? Оказывается, отрава всего лишь невинное любовное зелье!
— Мне так было легче, морально спокойнее, — прошептал Макс. — Я себе говорил: «Они просто пьют любовное зелье колдуна-болтуна, пьют, чтобы на время стать возлюбленными моего отца».
— Молчи! — заплакала Каролина Олеговна. — Дорогой, умоляю, закрой рот. Я найму лучшего адвоката. Солнышко, ты не преступник, ты стал игрушкой в руках сумасшедшего больного человека… его никто не мог остановить… даже я…
— Господи, — перекрестилась Раиса, — Кара-то все знала.
Моя свекровь в курсе происходившего! Они с Максом вдвоем… вместе… покрывали Игоря Семеновича.
— Ради вас и внуков, — завизжала Каролина. — Скажите спасибо, что мы вас от позора спасли. Сейчас тут из-за Василия мучаемся. Какого дьявола он москвичей в Лоскутово приволок? У нас дурак Дубов полицией руководит, Федьке никогда бы правду не узнать, он безмозглый, тупой кретин!
Я мысленно похвалила Федора Михайловича. Он не стал возмущаться, не зафонтанировал поговорками, а молча смотрел в окно, делая вид, что слова Бражкиной к нему никак не относятся.
— Молчи, дорогой! — надрывалась Каролина. — Более ни слова! Завтра из Москвы прилетит лучший из лучших адвокатов.
Максим обнял мать и притянул ее к себе.
— Это не поможет. Светлана Алексеевна недавно сказала: «Я устала, поэтому открою правду». Ну так вот, я тоже очень устал. Пусть все наконец закончится. Пора поставить точку. Татьяна, это я задавил отца. Все!
Глава 40
Сначала в комнате воцарилась мертвая тишина, потом вскочил Семен:
— Что с нами будет?
— Все, кроме Максима и убийцы мэра, отправятся домой, — ответил Иван Никифорович.
Алевтина Степановна показала пальцем на Светлану Алексеевну.
— И эта шлюха тоже?
— Адюльтер осуждается общественным мнением, но в уголовном кодексе статьи за супружескую неверность нет, — ответил Глеб Валерьянович.
— Всем придется нелегко, — посочувствовала присутствующим Антонина, — вам предстоит осознать, что вы близкие родственники. Хоть и не нравится вам, но это так.
— Макса отпустят? — с надеждой спросила Оля.
— Дура, ты не поняла, что он убил нескольких женщин и отца? — воскликнул Константин. — Мерзавца посадят пожизненно, уж я постараюсь!
Оля кинулась к старшему сыну Бражкину и затрясла перед его носом кулаками.
— Давай! Начинай! А я побегу в газеты, и ты никогда не станешь мэром. Еще сделаю так, что ты убежишь в панике из Лоскутова со своей жирной бабой и тупыми детьми. Рухнула твоя карьера! Но я не отстану.
