При чем здесь мое решение не прикасаться к цигаркам, а? Отвечай немедленно!
Я снова попятилась. Никогда не видела Ивана в таком состоянии. Некоторое время назад мы с ним, изображая семейную пару, жили в одной квартире, и я поняла: он человек неконфликтный, воспитанный и неизбалованный. Иван Никифорович ни разу не вышел из себя, даже когда чуть было не съел… Ох, лучше не вспоминать ту идиотскую историю[3]. А сейчас он именно вне себя. Старик-аптекарь о возможности такой реакции предупреждал. Все понятно, организм курильщика внезапно перестал получать ежедневную порцию отравы, и началась ломка, как у наркомана.
— Прекрасно себя чувствую, — твердил тем временем босс. — Что за мерзкий цвет у штор? И кто курил в номере, а? Здесь воняет табачным перегаром!
Услышав слова «табачный перегар», я хихикнула. Иван покраснел от гнева.
— Что смешного я сказал? Где пепельница, набитая бычками?
— Может, тебе попробовать специальный пластырь? — робко предложила я. — Говорят, он помогает.
Разъяренный Иван сделал из пальцев «козу» и помахал ею перед моим носом.
— От чего помогает? И куда клеить эту гадость?? На шторы, чтобы изменили цвет? Или на Федора Михайловича, и тогда он перестанет изрекать народные мудрости, а? Отвечай, за каким бесом мне нужна хреновая антиникотиновая нашлепка? Я курить не хочу! Не хочу курить, и все!! Да, не хочу!!! Я сильный, у меня железная воля, я не хлюпик, которому нужны костыли. Иван решил — Иван сделал, и баста! Объясни, за фигом мне пластырь? Он для баб придуман! И для бабистых мужиков! Разве я такой?
— Конечно, нет.
— Я постаралась говорить спокойно. — Прости, ляпнула глупость. А кстати, что это твоя книжка не звонит? Может, посмотришь, чего там психолог на излете первых суток без табака советует?
— Я стер ее, — поморщился Иван. — Идиотство полное! Тупое издание. Мне предложили каждые пятнадцать минут делать упражнение «Разбей проблему».
— Любопытно, — заинтересовалась я, — впервые о нем слышу.
— Безвольные люди начинают безудержно жрать конфеты, — мирным тоном стал объяснять шеф, — или пытаются скандалить, придираются к окружающим, злятся.
И тогда им предписывается принять позу «спокойствие». Сейчас покажу.
Иван поджал одну ногу, развел руки в стороны, закрыл глаза и загудел:
— Я расслаблен… Мне хорошо, тепло… С неба льется солнечный свет, он окутывает тело… Оммм…
Шеф пошатнулся, я кинулась к нему и помогла устоять на ногах.
— И так каждую четверть часа, читая мантру, представляешь? — заорал Тарасов.
