— Что-то она как-то… не того… не особенно мне нравится, — попытался сопротивляться босс.
Но я проявила настойчивость.
— Пожалуйста! Ну, за маму… за бригаду… за успешное завершение дела… заедай сосиской… ням-ням…
— Она не соленая, — пожаловался начальник, старательно жуя очередную темно-коричневую фиговину.
— Отлично! — обрадовалась я и вытащила соль под названием «Живительная». — Нужное всегда при мне.
— Не предполагал, что ты такая предусмотрительная и хозяйственная, — одобрительно заметил Иван Никифорович.
Я потрясла бутылочкой над тарелкой Тарасова, но из мелких дырочек ничего не посыпалось.
— Отсырела, — предположил он. — Дай-ка сюда…
Тарасов взял упаковку, отвинтил пластиковую крышечку, полез внутрь ножом… По комнате поплыл запах, гаже, чем от свечи, к аромату помойки добавился букет из тухлых яиц и засорившейся канализации.
— Потрясающе! — в восторге простонал босс. — С чем соль? С черным трюфелем?
Чтобы не отвечать, я быстро запихнула в рот суши. Гречка оказалась переваренной, этакая холодная размазня, а буртыкач напоминал… Сравнения у меня не нашлось.
До сегодняшнего дня мне никогда не попадалось ничего, столь же неописуемо мерзкого. Чтобы заглушить вкус яства, я зачерпнула салат из водорослей и судорожно начала его жевать.
Никто из вас в детстве не пробовал слопать кувшинку, растущую на пруду? Помнится, меня десятилетнюю мать один раз летом отправила на каникулы к дальней родственнице в деревню. Местные ребята решили подшутить над москвичкой, дали мне белый цветок на толстом стебле и завели песню:"
"— Вкуснее ничего на свете нет, это наше любимое лакомство.
Чтобы не обижать бедных сельских детей, никогда не евших ничего слаще морковки, я, передергиваясь от отвращения, жевала угощенье до тех пор, пока баба, шедшая мимо с ведром, не заорала:
— Чего творите, ироды? Решили над городской дурочкой поиздеваться? Девочка, не ешь гадость!
Сейчас я вновь ощутила во рту вкус того самого растения. И, забыв о манерах, кинулась в ванную, где выплюнула «амброзию» в унитаз, а потом старательно почистила зубы.
А вернувшись в комнату, увидела шефа на кровати.
Глава 16
— Иван, ты спишь? — тихо спросила я, подходя к нему.
Он не ответил, не открыл глаз, не пошевелился.
Я испугалась, схватилась за мобильник, набрала номер Глеба Валерьяновича, потом Антонины, Роберта, Дениса… Никто не отвечал. Видимо, члены бригады, устав за долгий день, крепко спали. Я сняла трубку телефона на столе и покрутила диск.
