Лажечников ее куда привлекательнее описал: «В один из красных дней весны приехала к нам гостья молодая, как она, привлекательная, как божья радость. Ничего прекраснее я не видывал ни прежде, ни после за всю жизнь свою. Когда она вошла неожиданно с князем Васильем Васильевичем в мою светелку, мне показалось, что вошел херувим, скрывший сиянье своей головы под убрусом и спрятавший крылья под парчовым ферезем и опашнем, чтобы не ослепить смертного своим явлением»[61].
У Репина непривлекательная реалистическая натуральность, у Лажечникова эдакая сказочность «Царевны Лебедя» Врубеля.
Отчего бы это такое колоссальное разногласие в портретах двух больших художников? Секрет открыть нетрудно. Портрет Репина писался во время уже третьего стрелецкого бунта, когда Софья окончательно хотела утвердиться на русском престоле. Не вышло. Стрелецкий третий бунт был Петром подавлен, уйти безнаказанным никому не удалось, предводителю Шакловитому тоже, хотя он в светелке Софьи между юбками прятался. Всех, конечно, на жестокую пытку и головы долой.
Софью Петр пытать не стал. Все же царственная особа, для наказания сослал ее в Новодевичий монастырь монахиней Сусанной, горькие грехи свои замаливать.
Так окончилось неславное правление Софьи, женщины, которая первая попрала домостроевские законы. С этого момента началась новая эпоха в жизни русских цариц.
Часть вторая. Царица веселится
Царица Евдокия
Евдокия Лопухина, Авдотья Федоровна, как еще ее называют, дочь знатного боярина, на которой Петр I женился 28 января 1689 г.
Бедная, несчастная, безропотная женщина. Всю жизнь провела по монастырям и темницам, проливая горькие слезы над своей горькой долей. За что невзлюбил ее царь, когда, женившись на ней по настоянию и выбору своей матушки, тут же заставил постричься в монастырь, — трудно сказать. Вот возненавидел, и все тут! И сыновей она ему родила троих — двое умерли, и «лапушкой Петрушей» называла, ничего не помогло. Петр не захотел видеть Евдокию рядом с собой. По целым неделям и месяцам не заглядывал в ее покои, предпочитая пить, гулять и развратничать с Анной Моне, дочерью трактирщика, красивой и разбитной бабенкой.
Так продолжалось целых девять лет. Евдокия плакала, Богу истово молилась, вымаливая у него благосклонность мужа, а не угодила… Видно, была слишком тихой, религиозной, глупой и послушной, не жаловала увлечений своего «Петруши». Царь же, как известно, не выносил даже малейшего сопротивления ни помыслом, ни делом своим желаниям или привычкам.
