К счастью, Катерина Арагонская, его первая жена, не дождавшись официального развода, вскоре умерла, как вскоре умрет и Анна Болейн, сложив свою голову на плахе по приказу мужа-короля, ибо тому было уже невтерпеж на третьей жениться.
А вот предыдущий король, Генрих II, не догадался проигнорировать отказ Папы Римского на развод со своей женой Элеонорой. И просил Папу Римского, и умолял слезно, и веские аргументы приводил: дескать, не девицу взял, замужнюю, поскольку Элеонора уже успела побывать женой французского короля Людовика VII, и старше она мужа на целых 12 лет, так нельзя ли на основании этих фактов брак аннулировать, а еще лучше вообще стереть его с лица земли и из бумаг дворцовой канцелярии, словно бы его и не было.
Папа Римский ни в какую, упирается, поскольку шестеро ребятишек у Генриха II, прижитых с Элеонорой, по дворцу бегают. Ну прямо «Живая хронология» по Чехову. Как сотрешь? Ну, тогда Генрих II не растерялся, избавился от уже нелюбимой жены, поскольку сильно к этому времени в куртизанку влюбился: взял и заточил жену… Нет, не в монастырь, правда, но и не лучше: в замок под стражу.
Вот так, дорогой читатель, в западных странах от жен избавлялись. В России, в которой не такая ортодоксальная религия, как католичество или протестантство, а православная процветала, все проще было! Чуть какая жена чем не угодит мужу, ну, скажем, покрасивее и помоложе он себе присмотрел, так не на свалку же старую выбрасывать, не травить же ее (бывало и травили) — грех на душу брать, так в монастырь ее спихивали.
Иван Грозный из восьми жен двух в монастырь отправил, а его отец Василий Иванович, проживши душа в душу двадцать лет с Соломонией Сабуровой, но детей не наживши, вдруг так в литовку Елену Глинскую влюбился, что не только модную бороду для нее сбрил, но и старую жену вознамерился извести. Соломония, конечно, ни в какую. Такие истерики давай закатывать, что пригрозили ей бичеванием для успокоения нервов. Но она не успокоилась и, стоя на обряде пострижения, вместо молитв проклятья изрекала.
Прямо так и заявила: «Бог видит и отплатит моему гонителю». А гонитель, то есть лакей царя боярин Иван Шигон, ей на это кулак показал. Это он царю заявил, что «неплодную смоковницу посекают и на месте ее садят новую». Все сомнения царя развеял, который доселе мучился: то ли не разводиться с Соломонией, то ли разводиться. То ли оставить ее царицей, а Глинскую любовницей сделать, то ли Соломонию в монастырь упечь, а царицей Глинскую сделать.
