Но вернемся к нашей Евдокии Лопухиной, которая тоже, как мы уже говорили, всех своих родичей переживет, а пока готовят ее в монастырь. И за что, спрашивается? «Она глупа», — говорил о ней Петр I.
Но она была совершенно не глупа, а просто была образцом русских цариц XVII века. Молилась, плакала и покорно сносила все. А царю нужна была «такая подруга, которая умела бы не плакаться, не жаловаться, а звонким смехом, нежной лаской, шутливым словом отогнать от него черную думу, смягчить гнев, разогнать досаду.
Такая, которая бы не только не чуждалась его пирушек, но сама бы страстно их любила, плясала бы до упаду сил, ловко и бойко осушала бы бокалы. Статная, видная, ловкая, крепкая мышцами, высокогрудая, со страстными огненными глазами, находчивая и вечно веселая».
Ну что же, такое «чудо» царь найдет позже, а вернее, не столько найдет, сколько вырвет из объятий сначала солдат, а потом отнимет у своего соратника Алексашки Меншикова и сделает русской царицей Екатериной I и любить будет истово и никогда не попрекнет «невысоким» происхождением.
Внешне Евдокия Лопухина очень даже приятна. Вот мы рассматриваем два ее портрета — один является гравюрой английского издания, другой — немецкого, Фриденбурга. На первом она представлена в царской богатой одежде — с жемчужной короной на голове, большими серьгами в ушах, в опушенном горностаем платье. Другой портрет представляет ее в монашеском одеянии с молитвенником в руках и с четками на поясе.
На обоих портретах удачно схвачен образ типично русской женщины с приятным круглым лицом, полноватой нижней губой, большими глазами, но… мертвым и апатичным взглядом. Лицо неодухотворенное, без той живости и самобытности, которая так очаровывала Петра во второй его жене — Екатерине. И мы бы сказали: да не глупа Евдокия, но действительно проста. Проста и пресна."
"Воистину непостижимы пути любви, а пока же едет Евдокия по своему горестному пути в Суздаль, в Покровский девичий монастырь, в худой бричке, запряженной двумя худыми лошаденками, как простая смертная.
И как простой смертной, ничего ей не полагается. Все отнято. Даже имя. Теперь она бедная монахиня Елена с одной служанкой и без всякого пособия или пенсии. Даже двум ее сестрам, тоже заключенным в монастырь, оставил Петр пенсию и домашние вещи. Евдокии же ничего. И, чтобы не умереть с голоду, пишет она своим родственникам письма о помощи.
