Бедность и слезы — плохие спутники любви. А она, как раненая сука, как плакальщица над гробом, все засыпает и засыпает его своими жалостливыми посланиями: «Я умираю без тебя», «Как же ты не зароешь своими руками меня в могилу», «Почему ты меня покинул?», «Зачем бросил меня, сироту несчастную?», «Кто меня, бедную, разлучил с тобой?».
Девять таких фигурирующих в следствии писем будут подшиты к делу. Но как бы ни старались следственные власти, ни черта бы они не доказали, ведь письма были писаны не рукою Евдокии.
Их под ее диктовку писала монахиня Капитолина. Но Глебов сам вырыл себе яму, пронумеровав каждое письмо и сделав на каждом письме пометку: «письмо царицы Евдокии». Это он, наверное, для потомков письма берег. В историю хотел войти: «Вот ведь как мою личность царица любила». А получилось совсем наоборот. Запороли сердечного, замучили насмерть."
"Да, пытать на Руси умели и любили! И пока нашего Глебова ведут на жесточайшие мучения, расскажем мы вам, дорогой читатель, как это дело в России совершалось.
Наказывали за любое преступление. В «Уложении», то есть своде законов царя Алексея Михайловича, наказание применялось в 140 случаях. Не резон нам тут их перечислять. Телесные наказания производились публично. Преступника везли рано утром на позорной колеснице, на груди у него висела черная доска с надписью крупными белыми буквами о роде преступления. Преступник сидел на скамье, спиною к лошади, руки и ноги его были привязаны к скамье сыромятными ремнями.
Позорная колесница следовала по улицам, окруженная солдатами с барабанщиком, который бил при этом глухую дробь. По этому специфическому звуку люди узнавали о наказании. В отдельном фургоне ехал палач в красной рубахе. По прибытии на место наказания преступника вводили на эшафот. Здесь сначала к нему подходил священник и, напутствовав его краткой речью, давал поцеловать крест. Затем чиновник читал приговор. Тюремные сторожа привязывали наказуемого к позорному столбу.
Снимали с него верхнее платье и передавали осужденного в руки палачам. Те разрывали ему ворот рубашки, обнажая до пояса, независимо, женщина или мужчина были наказуемые, клали преступника на… и здесь на секунду остановимся — куда клали? В доекатерининские времена обычно клали на спину уже лежавшего там человека. Откуда это взялось, почему — неизвестно. Екатерина запретила такое варварство, тогда построили специальные козлы, «козами» называемые.
