Преступника ремнями привязывали за руки и ноги к этим козлам, и палачи, взяв плети, становились с левой стороны. «Берегись, ожгу», — удало кричал палач и начинал наказание. При наказании соблюдалось, чтобы удары наносились равномерно, ритмично, с равными промежутками времени. По окончании наказания жертву отвязывали, надевали шапку, одежду надеть уже не было возможности, спина представляла окровавленный кусок мяса, клали на специальную доску с матрацем и увозили в тюремную больницу.
Искусство палачей было так велико, что если верить воспоминаниям графини Блудовой[65], то один иностранец заплатил громадную сумму денег палачу, чтобы тот доказал ему на деле, что может разорвать рубашку на спине человека и не коснуться его кожи. Палач исполнил этот фокус на спине самого иностранца, так что тот никакого удара не почувствовал и, разинув рот, с изумлением разглядывал свой располосованный камзол.
На практике, естественно, это умение палач не использовал, его самого бы тогда наказали, поэтому плеть «солидно» гуляла по спинам наказуемых.
Словом, дорогой читатель, что из того, что Елизавета Петровна смертную казнь упразднила? Еще вопрос, что гуманнее: умереть от отсечения головы, быстро и без мук, или умереть под бичеванием, но со страшными муками. Вы что бы выбрали? И вот что говорит историк К. Валишевский: «Топор Петра Великого, столько поработавший на своем веку, успокоился в чехле из медвежьей шкуры, но кнут продолжал терзать окровавленные спины»[66].
Гольштинский ученый Олеарий, побывавший в Москве в 1621 году, пишет: «Тут без меры дерут и скоблят кожу с простого народа». Зуботычины и битье челяди было самым обычным делом в каждом купеческом или дворянском доме. Недаром граф Потемкин, встречая помещика Шешковского, словно о погоде речь шла, спрашивал: «Что, Степан Иванович, каково кнутобойничаешь?» На что тот отвечал с поклоном: «Помаленьку, ваша светлость»[67].
И так это битье кнутом было распространено в России, что мы с трудом верим, что до XIII века страна не знала, что такое кнут. До XIII века людей не истязали.
Лютым и жестоким царям доставляло удовольствие смотреть на пытки и казни. Какой-то у них особый садизм вырабатывался; они легко поддавались или необузданному гневу, или хладнокровному лицезрению плодов своей жестокости. И так было на протяжении всей мировой истории.
