И когда известная московская душегубица Салтычиха, жившая в Москве на углу Лубянки (а место-то какое!) и Кузнецкого моста, замордовавшая в своем имении 138 душ крепостных крестьян, самолично избивая их палками, скалками и прочей деревянной и железной рухлядью и позволяя гайдукам добивать свои жертвы, предстала наконец перед судом и нагло стала запираться во всем — и что младенцев кушала, и груди женщинам отрезала и поджаривала, как лучшее лакомство, — то судья попросил матушку царицу Екатерину Великую позволить ему применить к преступнице пытки.
Екатерина, хоть и в ужас пришла после сообщений о злодеяниях Салтычихи, пытать не позволила: а как же — дворянка, хотя разрешила в присутствии Салтычихи истязать другого провинившегося незнатного происхождения."
"А все потому, что образованной была царица, западные передовые методы переняла. А там, в Англии, например, знатных вельмож пытать не полагалось. Английский закон так и гласил, что лорд не может быть подвергнут пытке даже при обвинении в государственной измене.
Но нам кажется, что этот лицемерный закон великим камуфляжем был, и прав французский писатель Виктор Гюго, который со свойственным ему сарказмом так вот про это сказал: «В Англии никогда не существовало пыток? Так утверждает история. У нее немалый апломб. Там только отрезали носы, выкалывали глаза, вырывали части тела, являющиеся признаком пола».
Также запретила Екатерина и смертную казнь к Салтычихе применить, как судьи ни настаивали. Священника — да, священника, тайно хоронившего эти жертвы, повесили.
Его можно было, он незнатного происхождения. И сидела Салтычиха, как в русской сказке, ровно 33 года в подземном каземате, под сводами Ивановского монастыря, куда народ толпой валил, чтобы в душегубицу плюнуть, открыв зеленую занавесочку ее тюремного окошка, на что Салтычиха отвечала проклятиями и тыканьем палки. Света ей не полагалось, свечу вносили, когда тюремщик ей еду приносил. И, наверно, при этой свече разглядела она своего тюремщика и, несмотря на то, что растолстела, как бочка какая, и была внешне отвратительна, взяла и соблазнила его и ребеночка еще от него в каземате родила.
Словом, фигу под нос истории подсунула — вы меня наказываете за мои злодеяния, а я тут не прочь любовными утехами заняться! Вот вам!
Ну, а насчет количества жертв Салтычихи большое недоразумение у историков вышло. Некоторые настойчиво утверждают, что не свыше сотни их было, а всего-то навсего тридцать восемь штук.
