А если дворовая девка провинилась, ну, скажем, плохо полы вымыла, то лучше, если бы у нее были большие груди. Княгиня Козловская с особым любованием обнажала их у девки, клала на деревянную доску и стегала тонким прутиком. Что она испытывала при этом — пусть нам сексопатологи ответят, почему такие безобразия в человеческом организме водятся. Кто виноват, что нормально, без изощренного садизма эти люди получить сексуальное удовлетворение не могут? Думаем, никто на этот вопрос не ответит. Садизм существовал, существует и существовать будет.
А наши некоторые царицы примеры садизма великолепно подданным подавали. Чего только стоит благочинная царица Прасковья, которая вечно о нищих, сирых и убогих пеклась, большую милостыню раздавала, а истязала своих дворовых не меньше Салтычихи."
"Петр I почему-то любил сноху, жену своего старшего, немного слабоумного брата Ивана. Неизвестно почему. Никакими ни внешними, ни внутренними достоинствами царица Прасковья не обладала — это темная домостроевская баба, невежественная, жестокая и тупая.
Может, за то, что не уговаривала мужа законный российский престол занять, а согласилась на добровольное от него отречение? Как бы то ни было, испытывала она при самом что ни на есть жестоком садизме неземное удовольствие. Какое воспитание она получила? Там не воспитание, а питание было. Выкормили полную, статную, с высокой грудью, открытым лицом и длинной косой. Затем выучили довольно плохой русской грамоте. Выросла в русских предрассудках и суевериях. Жила она во дворце, в Измайлове.
Попробуем восстановить на основе исторических фактов один из эпизодов проявления ее необузданного садизма: вот наша Прасковья Федоровна у себя в Измайловском дворце сытно отобедала, отрыгнула, мясо между зубов ноготком сковырнула и приказывает своему стремянному Никите Иевлеву: «Заложи карету, Никитушка, созови людей, и пусть Михайловна возьмет водку, а Аксен (это ее конюх) кулек с кнутьями». Экипаж, то бишь колымага, снаружи наподобие американского, времен ковбоев, фургона, с подушками вместо сидений.
Царица взяла трость, так как из-за водянки ходила с трудом. За нею двадцать человек прислуги.
«„Карета“ потащилась по Мясницкой в Тайную канцелярию на Лубянской площади, где потом Андропов со своим КГБ важные разные дела будет решать, на Феликса Эдмундовича из окошка поглядывая. Едет, значит, царица, сзади дворня трусцой бежит. Приехали в семь часов вечера. Чай не близко от Измайлова до Лубянки — верст девять будет.
