Возможно, получая от этого сексуальное удовольствие. Это явление в жизни даже научным термином обзавелось. Называется эта охота быть высеченным флагелляцией, а страдающий, то бишь испытывающий наслаждение, флагеллянтом. И настолько большое удовольствие в этом находили, что если под рукой проститутки или какой другой услужливой особы не было, то самобичеванием занимались. И, по мнению такого известного ученого, как Э. Фукс, «опыт доказывает, что самобичевание может даже нормальным в половом отношении лицам доставлять половое наслаждение»[76].
Недаром в лечебной книжице XVII века как о действенном методе лечения импотенции сказано «о легком битии полового члена» березовым прутиком. А в русских банях, где хлещут себя березовым веником где попало, во какими Геркулесами мужики к женам возвращались! Так что не спешим плакаться над участью бедных монахов, щедро награждающих свои страждущие спины семихвостной плеточкой, может, они в эти мгновения величайший экстаз испытывали? Недаром как в России, так и в других странах возникли секты разных там Хлыстунов, сексуальные оргии которых не обходились без плеток.
Сходились там тайно, под покровом ночи, бабы и мужики из русских деревень в большую хату, чинно по углам в белых одеяниях на скамьях рассаживались, богопристойные песни и псалмы распевали, а потом, все больше и больше расходясь, в залихватские пляски пускались, да такие яростные, что пол от их пота весь мокрый был, как при хорошем мытье.
А потом одежонку с себя скидывали и давай хлестаться по голому телу бичами и до такого дикого состояния доходили, что, как звери рыча, с воплями и пеной у рта на пол кидались и кто с кем мог совокуплялись. Старые с молоденькими и наоборот. Но какими же чистыми и просветленными, прямо умытыми родниковой водой возвращались поутру в свои хаты — богобоязненными мирянами, на хорошие действия нацеленными! Теперь они будут с остальными мирянами смиренно в церкви стоять и кротко в требник глядеть.
Вот, значит, какая сила в плетке! Некоторые русские барыни дня своего не могли начать без того, чтобы какую дворовую девку не выпороть. Дед Петра Долгорукова заехал на петербургскую дачу к княгине Голицыной, жене фельдмаршала. «Ах, князь, как я вам рада, — встретила она его, — дождь, гулять нельзя, мужа нет, я умираю от скуки и собиралась для развлеченья пороть своих калмыков».
