А это значит, что в будущем Екатерина и на русский престол сесть может, что и случилось, как мы уже знаем, не совсем к счастью для России. Это было тем более для Петра важно, чтобы не совсем достойные слухи о происхождении и приключениях Екатерины в народе затереть. Раз я, царь-батюшка, ее люблю и ею не гнушаюсь, то вам, народ, и подавно ее полюбить надобно. Но слухи в народе не переставали ходить. В солдатской массе шептали: «Не подобает ей на царстве быть, ведь она не природная и не русская; и ведаем мы, как она в полон взята: приведена под знамя в одной рубахе и отдана была под караул.
Караульный, наш же офицер, надел на нее кафтан»[84]."
"Эти шепоты в народе не нарушали их семейной гармонии. И жить бы и жить этой паре, как говорится в русских сказках, долго и счастливо, тем более что сказка и впрямь вошла в жизнь Екатерины: из девок — да в царицы. Но, видимо, порочность заложена в нее с самого рождения, если она ни с того ни с сего, рискуя так многим, связалась с ничтожным, смазливым Вилиамом Монсом, братом бывшей фаворитки Петра Анны Моне.
Царица, влюбчивая от природы, и на сей раз не выдержала: взяла и влюбилась в Вилиама Монса и назначила его к себе в свиту якобы заведовать ее хозяйственными делами, а на самом деле чтобы всегда его под рукой иметь. Петр, не подозревая такой вероломности своей жены, согласился, и этот Моне во время торжественных обедов вечно за стулом царицы стоял. За стулом Петра его адъютант, за стулом царицы Моне. И от своей роли фаворита царицы он не только не отказывался, но еще и ее портрет, усыпанный драгоценностями, в кармане таскал.
На что рассчитывал этот сентиментальный немец, почитывавший стишки и сам их пописывавший? Что царь ничего не раскроет? При его-то подозрительности и прозорливости! Он и так все узнавал одним из последних. Долго еще эта парочка будет морочить ему голову своими романтическими затеями, пока наконец царь не обратит внимания на слишком уж частые пребывания Монса в кабинете ее величества. А тут еще и другой факт его подозрения вызвал: Екатерина стала что-то уж слишком неохотно отвечать на его письма, когда он был в отъездах.
И напрасно Петр в 1718 году канючит, как малый ребенок, что вот уже восемь дней, как не получал письма от любимой женушки, она другим занята, ей не до писем царю!
И вот, имея эти и другие бледные подозрения, вроде случайно пойманного взгляда влюбленной парочки, царь уже проникся подозрением и предписывает другой сестре Монса, некоей Матрене Балк, следить за ними.
