Послушайте только, как придворный Нащокин описывает обыкновенный, без специальной пышности выезд своего отца, умножьте это раз в 15 — и получится выезд русской царицы в Москву."
"«Отец мой жил барином. Собираясь куда-нибудь в дорогу, подымался он всем домом. Впереди на рослой испанской лошади ехал валторнист. За ним ехала одноколка отца моего, за одноколкою — двухместная карета, под козлами находилось место любимого шута. Вслед тянулись кареты, наполненные нами, нашими мадамами, учителями, няньками и проч. За ними ехала длинная решетчатая фура с дураками, арапами, карлами, всего 13 человек.
Вслед за нею точно такая же фура с борзыми собаками. Потом следовал огромный ящик с рожковою музыкой, буфет на 16-ти лошадях, наконец, повозки с калмыцкими кибитками и разной мебелью, ибо мой отец останавливался всегда в поле. Посудите же, сколько при всем этом находилось народу, музыкантов, поваров, писарей и разной челяди»[153].
Так ездили на пикники подданные Елизаветы Петровны. А она сама? Когда она выезжала, за ней ехала свита и 200–300 лошадей.
А ее собственный возок запрягался двенадцатью лошадьми, и внутри — ну чем не «Мерседес»? — печка, карточные столы, шкафчик с едой. Лошади на больших станциях менялись, и весь путь из Петербурга в Москву они преодолевали галопом за 48 часов. Недаром от такой быстрой езды Екатерину так растрясло, что у ней случился выкидыш к немалому огорчению Елизаветы Петровны, которая дождаться внука не могла, а теперь надо было начинать эту болезненную процедуру зачатия ребенка от нелюбимого мужа заново! Каторга, да и только!
К.
В. Лебедев. Посвящение из рядовых сокольников в пожалованные.Когда Елизавета Петровна выезжала, Петербург пустел на девять десятых своих жителей. Синод, коллегия иностранных дел, военная коллегия, финансовое управление, придворная канцелярия, все служащие при дворе и конюшнях с 80 тысячами человек и с 19 тысячами лошадей должны были следовать за государыней.
Не была она, в отличие от Екатерины Великой, домоседкой. Ей больше всего нравилось пребывать в имениях своих любовников.
Побудет она, скажем, пару часов в имении Разумовского в Горенках, где особенно любила гостить, к полудню, глядишь, ее в Вишенках у другого фаворита видят, к вечеру развлекается в имении третьего. Это она только в последний год своего царствования прожила безвыездно в Царском Селе и пешком ходила в приходскую церковь, а так все больше жила в окрестностях Петербурга — Гостилище, Мужинке, Славянке, Приморском дворе.
