Конечно, излишек половых наслаждений, неупорядоченная жизнь, где день превращался в ночь, и жажда все новых увеселений не могли не отразиться на здоровье императрицы Елизаветы Петровны. Здоровье царицы стало ухудшаться с каждым днем. Это стало тайной полишинеля, ибо во дворце об этом говорилось шепотом, по углам, а сама императрица свои недомогания тщательно скрывала. Она уже не резвится на балах и маскарадах, забросила охоту, не ездит по поместьям своих фаворитов, а все чаще пребывает в одиночестве в стенах дворца и пешком ходит молиться в придворную церковь.
«Здоровье императрицы далеко не хорошо, — писали в 1755 году иноземные послы при русском дворе, — она ищет уединения и спокойствия, стала чрезвычайно задумчива и ведет жизнь совершенно затворническую. Она харкает кровью, страдает одышкой и сильным кашлем, ноги распухли, в груди водянка»[156].
Врачи считали, что главной болезнью Елизаветы Петровны является скорбут. Болезнь приобретала все большие и большие размеры, и к ней присоединились различные побочные напасти, почерпнутые из того же источника — неупорядоченной жизни, чрезмерного употребления вина, жажды развлечений и сексуальных наслаждений.
Даже чувствуя себя очень плохо, она не отказывается от вина. Что ж, результат не заставил себя ждать. 25 декабря 1761 года она умирает в возрасте пятидесяти двух лет. Правила Елизавета Петровна Россией двадцать лет. За это время Россия стала могущественнее, культурнее и богаче…
«И хотя матушку царицу Елизавету Петровну наделила природа довольно богатым потомством, происходящим от ее официальных и полуофициальных любовников, а также и от бравых ребятушек-солдатушек, с которыми она так охотно проводила длинные вечера и ночи, тем не менее она не решилась избрать одного из этих ублюдков в преемники, сочла за более уместное и целесообразное объявить наследником сына сестры Анны, четырнадцатилетнего герцога Петра Гольштинского»[157], — писал историк Ф.
Яворский.
Этот бледный, чрезвычайно хилого сложения герцог взял что ни на есть худшее от отца и от матери, но только не от деда Петра Великого, ну, может, жестокость последнего, ибо чрезвычайно любил издеваться над животными. А так — пьянство, разврат, беспечность — от отца. Долго еще будет мать его Анна плакаться своей царствующей сестричке об открытом разврате своего супруга: «Герцог и Маврушка (Марфа Егоровна Шепелева. — Э. В.) окончательно опошлились.
