Показательна ее решительность, ну совсем как у Пенелопы, жены Одиссея, по отношению к настойчивым ухажерам. Меч там она не вынимала и силой их, женихов, мериться не заставляла, но действия ее были достойны греческой героини. Вот зачем только? Но это уже другой вопрос.
«Граф Апраксин, надеясь получить от нее благосклонность, пришел к ней и, вручая шпагу, потребовал, чтобы она ему позволила умереть от ее руки, если она не хочет удостоить его иного счастья. На это Анна Петровна, хладнокровно взяв шпагу, приготовилась исполнить его желание, чем и обратила Апраксина в бегство»[160].
История знает много примеров, когда дамы, рассердившись на своих кавалеров, коварство им свое выражали. То в клетку голодного льва перчатку бросят, а кавалера заставят туда залезть и обратно принести. Кавалеры лезли и приносили, дабы не быть уличенными в трусости; но такие коварные дамы после этого их мало интересовали. Они им эту самую злосчастную перчатку в лицо с презрением бросят, на пятках повернутся и удалятся навсегда, оставив поздно раскаявшуюся даму с разбитым сердцем.
Знаменитая французская балерина Фанни Элсслер сказала влюбленному в нее секретарю посольства, предлагающему умереть за нее: «Ах, мой друг, это все одни слова. Уверена, что если бы я попросила у вас один из ваших зубов, вы бы отказались». Кавалер ничего не сказал, поспешно куда-то побежал и через полчаса приносит балерине свой вырванный зуб. Она, осмотрев зияющую окровавленную дыру в его рту, сказала: «Ах, мой друг, вы ошиблись.
Я хотела бы вот этот, рядом»[161]. Ну скажите, дорогой читатель, можно ли после этого любить женщину?
Но не эту черту решительности и коварства перенял Петр III от матери. От матери он взял честолюбие и злопамятность, а от отца пьянство и никчемность, а от себя добавил леность, грубость, тупоумие и необыкновенную страсть ко лжи и непомерную хвастливость. Да, с такими чертами далеко в цари не уедешь. Недаром французский посланник граф Сегюр так характеризовал Екатерину II и ее мужа Петра III: «Екатерина отличалась огромными дарованиями и тонким умом.
Казалось, судьба по странному капризу хотела дать супругу малодушие, непоследовательность, бесталанность, а его супруге ум, мужество и твердость мужчины, рожденного для трона»[162].
Но самое главное, что Петр III неизвестно от кого перенял — это крайнюю инфантильность. Екатерина, став его супругой, напишет своей подруге: «Это ужасно — иметь мужем ребенка».
