Екатерина, и вправду имея характер на редкость ровный, покорной отнюдь не была. Это она притворялась, чтобы симпатию к себе у царицы Елизаветы снискать. И на все шла. И даже, по желанию Елизаветы Петровны, согласилась, чтобы колыбель ее сына Павла в спальне царицы поставить. Та сама захотела Павла воспитывать. Тактика покорности и благожелательности — замечательная тактика. Ничего, собственно, кроме малого усилия, не стоит, но дает огромные проценты. «Ласковый теленок двух маток сосет» — не правда ли? Вспомним, что не столько за красоту, сколько за покорность и нежность любил семнадцатилетний Иван Грозный свою шестнадцатилетнюю Анастасию, вообще-то имеющий склонность не любить никого!
И как к лучшему изменился характер Людовика X, французского короля, под влиянием молоденькой его второй жены, Клементины Венгерской.
«Ах, моя драгоценная, ты такая добрая, тебя так чудесно любить! — говорил он ей. — Буду таким, обещаю тебе, буду таким, каким ты захочешь меня видеть.
Конечно, достает меня временами угрызение совести и наполняет мое сердце великим страхом. Но я обо всем забываю в твоих объятиях! Иди, моя любимая, иди ко мне, я буду любить тебя!»[169]
Сколько осужденных на смерть спасла Клементина!
Екатерина, умная женщина, прекрасно понимала, что иметь тайные мысли о русском троне мало, надо еще завоевать доверие подданных, чтобы считали они ее не иноземкой, а своей, русской. И завоевала с гаком! И пока Петр III со своими многочисленными фаворитками разных мастей от баронесс до проституток, потому что в «алькове все женщины одинакового ранга», предается грубому пьянству и разврату, она Плутарха почитывает.
И Руссо, и Вольтера, а из «Причин возвышения и упадка Римской республики» Монтескье хорошие уроки для будущего управления государством извлекает. Она готовится стать русской, да не плохой, а хорошей царицей! А для того, чтобы стать хорошей царицей, надо прежде всего усвоить общечеловеческие истины.
И вот со стоическим упорством она начинает развивать в себе прекраснейшие человеческие черты: долой высокомерие — я буду со всеми приветлива! Долой надутую мину — я стану обаятельной! Никакой несправедливости — я стану добра и внимательна! Чванство, бахвальство, пренебрежение к подчиненным — этого ничего не должно быть. Сколько римских императоров поплатилось жизнью за эти плохие черты характера.
