Во всяком случае, это никак не мог сделать (в смысле полюбить) английский король Георг IV, когда ему доставили, скажем мягко, грязноватую Каролину Брауншвейгскую с гнилыми зубами. Он, ринувшись для объятий и поцелуев в первом порыве, тут же отпрянул от своей невесты, ибо его испугал отвратительный запах из ее рта. И всю брачную ночь в стельку пьяный на кресле просидел, не решаясь утешить заливающуюся слезами молодую жену.
Но нам так и хочется воскликнуть словами итальянского ученого П. Мантечацца: «Как можно полюбить женщину, у которой воняет изо рта»[171].
«Ведь это примерно то же самое, что пепельницу целовать», — перефразируя Чехова, добавим."
"Историк Ф. Яворский о Воронцовой определенно выразился: «Елизавета Воронцова положительно колола глаза своим уродством и безобразием, все лицо ее было исковеркано оспинками, толстая и малого роста, лишена ума и вообще всяких духовных качеств»[172]. А историк-современник Болотов еще резче ее охарактеризовал: «Была она непомерно толста, нескладна, широкорожа (слово-то какое! — Э.
В.), дурна и обрюзгла совсем. Была она такая, что всякому даже смотреть на нее было отвратительно и гнусно»[173].
И вообще, дорогой читатель, не было ни одного человека, исключая Петра III, конечно, кто бы положительно о ней отозвался. Даже придворный ювелир Позье, склонный всегда все отшлифовывать, облагораживая и восхваляя, и тот о Воронцовой однозначно в двух словах выразился: «Дурна и жадна».
Вот ведь какую несовершенную фаворитку подобрал себе Петр III. Удивляться, однако, такому странному вкусу особо не приходится.
История знает подобные примеры. Вспомните, как обожал юный наследник, будущий король Франции Людовик XV свою Эмилию Хоин, даже женился на ней тайно, только потому, что эта толстая и уродливая женщина имела самые большие в мире груди. «Он играл на них, как на барабане», — писал Гуи.
Да, великие короли и императоры, солнцами и богами себя объявляющие, влюблялись не в ахти каких куртизанок, не то что наш Петр III — дурковатый.
Вы посмотрите на этих индивидуумов, трясущих историей, как своим кошельком, как они пресмыкающимися червячками перед фаворитками предстают.
Вот разведенная Поппея, на семь лет старше Нерона, что во времена Древнего Рима было совсем уж никудышной чертой у женщины. Смотрите, как она двадцатиоднолетнего императора обуздала. Ведь это он стоит перед дверью в ее спальню часами и умоляет ее отпереть, ибо, считаясь с приличиями, имел неосторожность фиктивный брак ей со своим другом Оттоном устроить.
