Зажигаемые перед образом свечи разогревали застывший елей и заставляли капля по капле сочиться через прорезанные скважины. Вот, значит, дорогой читатель, что русские религиозные «левши» выделывали во имя собственного обогащения и укрепления религиозного духа народа. Историк М. Семевский, основательно изучивший явление «чуда» с плачущей Богородицей (это «чудо» на протяжении столетий показывалось русскому народу), сообщает не только о местонахождении таких чудотворных икон, например, в 1843 году в церкви Василия Блаженного, но и описывает механизм их устройства.
Разнообразием «инженерное» искусство монахов-обманщиков не отличалось: в основном та же губка, пропитанная водой или маслом, желобки, почти невидимые в глазах Богородицы, и сзади сосуд, наполненный жидкостью. Как видите, дорогой читатель, «ларчик» с чудесами весьма просто открывался во все времена и эпохи. Но такова уж тяга народа к противоестественному, такова его горячая страсть к «чудесам», помогающая верить, что и до сегодняшнего дня время от времени появляются во всех уголках мира серьезные сообщения о «чуде».
В прошлом году в польском городе Забже перед захламленным чердачным окошком собирались толпы народа, приезжающего в этот город со всех районов страны. На чердачном стекле явно вырисовывались контуры Богородицы. Зашумели репортеры, защелкали телевизионные камеры, показывая под разным ракурсом «чудо» на телевизионном экране. И эта лихорадка продолжалась несколько недель, пока какой-то дотошный репортер не поленился залезть на чердак и не обнаружил, что вся эта абстракция с контурами Богородицы происходит от смеси грязи, угольной копоти годами не мытого окна.
Развеялось «чудо», как мыльный пузырь! Но вывод из всего этого можно сделать вполне логичный: раз чудеса нужны народу, они будут во все времена и, как их ни разоблачай и обман на дневной свет ни вытаскивай, народы будут в чудеса верить!
Намедни приехал в Варшаву известный русский ли, украинский ли целитель Кашпировский, который после московских думских неудач где-то в Америке прозябал.
Так он прямо и честно по телевидению во всеуслышание заявил, что, обезболивая на огромном расстоянии других пациентов, себе брюшное отверстие обезболить не сумел и вынужден был поддаться самому примитивному наркозу. Но сила, исходящая от Кашпировского, была так велика, что врач, совершавший эту шестичасовую операцию на животе мэтра, вышел из операционного зала с волосами… седыми, думаете, от усилия? О нет, с черными как смоль или цвета вороньего крыла.
