И дальше философствует так: «Восхищение, энтузиазм, а не прихоть возбуждают подобные творения природы! Произведения рук человеческих падают и разбиваются, как идолы, перед этим перлом создания творца, образом и подобием Великого!»[207]
Но мы с вами, дорогие читатели, стреляные воробьи, нас на мякине не проведешь! Знаем мы цену этим дифирамбам влюбленной или вообразившей себя таковою нашей русской матушки государыни! У нее уж манера такая выработалась — от каждого очередного фаворита в неописуемый восторг приходить и в этой любовной лихорадке, подобно несчастному королю Пирру, все в золото превращать.
Каждый ее фаворит в ее устах становился гением! А как же иначе! А вдруг история, не разобравшись как следует в интеллектуальных ценностях фаворитов, все свалит на ее физическую чувственность! Эдак недолго и в нимфоманки попасть!
Но какой же черной неблагодарностью, дорогие читатели, отплатил этот фаворит Корсаков своей благодетельнице! Он осмелился изменить ей. Вот и говори потом, что житейские неурядицы настигают только простых женщин и недоступны царицам.
А она, может, рыдала, бедная, тихонько по ночам, хотя внешне поступила, как царственной особе пристало: холодно и достойно. До объяснений или, упаси боже, до выслушивания таковых унижаться не стала: закрыла дверь в свою спальню с той стороны, и все. И что же такое узрела царица в своей спальне? Заглянем на минуточку, а?
Вот царица, разрумяненная в предвкушении наслаждений, в премиленьком пеньюарчике впархивает в свою спальню, чтобы застать там приготовленного к ее порывам любовника, но видит зрелище довольно странное: на ее царственной постели и на ее царственных простынях разложились и предавались любви ее фрейлина графиня Брюс и Ванюшка Корсаков.
"
"То ли растяпа-тенор перепутал впопыхах спальни, приняв царицыну за свою, то ли подкупленный им лакей забыл (может, заснул) в дверь постучать, условный сигнал подавая, то ли любовный пыл парочку так одолел, что они об опасности позабыли, — мы не знаем, только для Екатерины это было зрелище, от которого любовь отступает на задний план, а на первый выдвигается ревнивая месть.
Елизавета Английская и Кристина Шведская в таких случаях не церемонились — обезглавливали неверных любовников, и все!
Джейн Сеймур, жена Генриха VIII.Французский Генрих II, до безумия влюбленный в старушку Диану Пуатье, служившую верой и правдой и собственным телом еще отцу короля, боясь лишиться ее благосклонности, просто терпел ее любовников.
