Его герой говорит о своей бабушке-любовнице: «Она оказалась совсем не такой, какою он ее себе представлял: она разыгрывала из себя влюбленную девочку и пыталась прельстить его смешным в ее годы ребячеством… Как только они оставались одни, она набрасывалась на него с поцелуями, подпрыгивала, тряся своим пышным бюстом, резвилась, как нескладный, угловатый подросток, уморительно надувала губки. Ему претили ее ласковые словечки: „мышонок“ „котик“, „птенчик“, претил этот девичий стыд, который она напускала на себя перед тем, как лечь в постель… Как она не понимает, что любовь требует исключительного такта, деликатности, осторожности, чуткости, что, сойдясь с ним, она, взрослая женщина, мать семейства, светская дама, должна отдаваться, не роняя своего достоинства, с увлечением сдержанным и строгим…
В такие минуты ему безумно хотелось выругаться, схватить шляпу и, хлопнув дверью, уйти»[213].
Конечно, мы просим прощения у дорогого читателя за дерзость сравнения, но если не совсем такие, то подобные чувства стали овладевать нашим фаворитом.
Он вдруг стал невнимательным к государыне, дерзит и вообще начал вести себя так, будто любовница ему до чертиков надоела и он готов по своей инициативе, что было бы беспрецедентным явлением в истории России, выскользнуть из дворца и из алькова царицы. Словом, между ними пробежала «черная кошка». Екатерина ходит мрачная, а по ночам страдает, как простая смертная, а он вечно надутый.
Заскрипело перо Храповицкого с новой силой, мы ведь знаем, что он увековечивает для потомства в ежедневных дневниковых записях каждый шаг царицы.
А там не очень-то сейчас весело: вместо веселых балов и маскарадов матушка государыня больше в постели пребывает, к сожалению, одна и по настоянию врачей. И вот 23 июня 1789 года между влюбленными произошел откровенный разговор: «…сам он (Мамонов. — Э. В.) знает, каково мне с сентября месяца и сколько я терпела. Просил совета, что делать?»[214]
И царица, в самых худших своих подозрениях, решается на хитрый дипломатический шаг: она объявляет своему молодому красавцу о намерении женить его на богатой графине Брюс (той не привыкать с любовниками императрицы ложе делить).
Причина такого решения государыни белыми нитками шита: внешне якобы стремится устроить его судьбу, поскольку даже царицы не вечны, стареют даже быстрее обыкновенных женщин, в чем любовничек и сам мог убедиться, внутренне — чтобы задержать его подольше у своего ложа.
