Во дворец царицы отправляются слезные письма с поздним раскаянием: он несчастлив, он страдает и желает все исправить.
Вот письмо Мамонова Екатерине, датированное 29 декабря 1792 года: «Случаи, коими по молодости моей и тогдашнему моему легкомыслию удален я стал pi о несчастию от Вашего величества, тем паче горестнее для меня, что сия минута совершенно переменить могла ваш образ мыслей в рассуждении меня, а одно сие воображение, признанное вам, беспрестанно терзает мою душу»[216]."
"Наш Мамонов поплакивал, поплакивал, а потихоньку свое мужское дело делал.
У него от брака со Щербатовой потом сын родится — Матвей Александрович Мамонов, который трагически свою жизнь кончит: привыкнув душиться, спьяну обильно полил себя одеколоном и, закуривая, уронил на рубашку спичку, ну и загорелся. Так ожегся, что в страшных мучениях умер, а умирая, успел сказать: «Хватит, пожил». А что он пожил? И не пожил вовсе. Ему бы житье царское своего отца! Тот почти до последних лет своей жизни все раскаивался в своем непродуманном поступке и чуть с ума не сошел.
Надо вам сказать, дорогой читатель, что семейство Мамоновых вообще какими-то ненормальностями страдало. Дядя нашего фаворита с ума спятил и недалеко от Салтычихи ушел, у себя в имении такие изуверства над крестьянами устраивая, что Екатерина Великая, справедливая наша государыня, не выдержала, не посмотрела, что родственник фавориту, взяла и создала государственную комиссию по изучению насилия дядюшки. Следственная комиссия признала Ивана Ильича Мамонова виновным в различных жестоких злодеяниях, одновременно признав его невменяемым.
И доживал старичок свой век уже без своих бесчинств, под строгим надзором опекунов, которые и слугу-то как следует потянуть за волосья не давали.
Возвращаясь к царицыному фавориту Александру Мамонову, скажем, что его желание исправить свое положение и возвратиться в альков императрицы успеха не имело, хоть сильно облегчило ее душевные Раны, позволив ей думать, что все-таки ее любили. Но на горизонте появляется новый, последний в жизни императрицы фаворит, и никакие Мамоновы с их поздним раскаянием ей уже не нужны.
Шире дорогу, Платон Зубов идет!
«На склоне своих лет русская императрица Екатерина I! безумно влюбилась в молодого отважного красавца Платона Зубова. Ему было 21 год (22 года. — Э. В.), и он был действительно юноша очень интересный собой. Хотя его брат Валериан был еще более интересен. В Русском музее имеются портреты братьев Зубовых, Платона и Валериана, — былинные богатыри.
