«У кого борода, тот и батька», — говаривал Степан Разин. «Бороде честь, а усы и у кота есть» — это старая русская пословица.
И закон русскую бороду здорово охранял. Если, к примеру, в кабацкой драке какой купец кулаком дулю собутыльнику под глаз влепит величиной со страусиное яйцо — ничего ему за это не будет, но попробуй он оторви клок бороды — штраф большой плати: от трех до двенадцати гривен. И можете себе представить, дорогой читатель, на какую великую жертву шел наш русский царь Василий III, отец Ивана Грозного, когда приказал себе бороду сбрить, успокаивая свою совесть такой вот непопулярной русской пословицей: «Борода что трава, скосить можно».
Вот до чего бедного любовь к своей жене Елене Глинской довела. Царь думал, что таким манером он лет десять себе отнимет. А ведь и правда, с бородой и молоденькие юнцы стариками становятся. Такое уж свойство этой растительности — лета умножать. Хотя для влюбленных борода не помеха. Доказал это на деле муж одной жены, о котором мы в «Биржевых ведомостях» за 1901 год прочитали: «Представлена здесь курьезная супружеская пара.
И, конечно же, трудно поверить, что это муж и жена. У мужа великолепные усы, а жена имеет еще более великолепные усы и длинную, как у патриархов, бороду. И звали их Амос и Виола Мьерс, они женаты уже несколько лет и очень счастливы. Но самое удивительное не то, что девица Виола уже в 14 лет имела бороду в два вершка, но то, что она неизменно пользовалась успехом у парней своего штата в Пенсильвании, и претендентов на ее руку было много».
Так что, дорогой читатель, «не родись красивой, а родись… с бородой». Борода отнюдь не помеха в семейном счастье. Нравится же некоторым мужчинам нежный черный пушок у женщин над верхней губой, какой имела жена Андрея Болконского. Раз можно полюбить усатую женщину, почему не полюбить и бородатую?
Словом, «на вкус, на цвет — товарища нет». У нас красавица с распущенными волосами или с короткой стрижкой щеголяет, а в Западной Африке метровые постаменты на голове сооружают из глины, жира и собственных волос.
Вы можете себе представить, дорогой читатель, какие не очень благородные насекомые могли заводиться в таком шедевре парикмахерского искусства, не снимаемого месяцами? И заводились, конечно! Но и здесь выход благородный нашли — объявили их, как коров в Индии, священными животными и за их истребление сурово наказывали.
