— Да нет же! Вы невнимательно слушали! Я сказала, что моя мама занималась только женским бельем для полных женщин. Но я… я мечтала не только продолжить дело мамы, но также расширить и упрочить его. И тогда я спросила себя: а почему бы не освоить производство нижнего белья для крупных мужчин? Почему женщины имеют право на удобное красивое белье, а мужчины нет?
Воцарилось гнетущее молчание. Ян снова густо покраснел.
— Я думал, вы всегда работали учительницей, — разочарованно произнес он. — А оказывается, вы модельер нижнего белья для мужчин…
Он что, смеется над ней? Она взглянула на него краем глаза.
— Я действительно учительница, но у меня, как у всякой учительницы, есть летние каникулы. Кстати, рядом с гостевой комнатой, где вы остановились, расположена комната, в которой стоит моя швейная машинка. Вот там я и создаю свои модели, особенно летом.
— То есть вы хотели бы заниматься этим всегда, просто сейчас у вас нет такой возможности? — медленно, словно начиная понимать, спросил Ян.
— Да, сейчас это просто мое хобби, но я хотела бы, чтобы это стало моей профессией.
Я учительствую только для отвода глаз, поскольку отец не переносит «Пандору». Сейчас он управляет ею, но стыдится говорить о ней с другими мужчинами… Может, потому, что мамина «Пандора» принесла денег во много раз больше, чем его работа. А может, потому, что мама жила в своем собственном мирке, думая только о своем любимом деле.
— Я ее понимаю, — заметил Ян.
Люси была на взводе. Она встала и начала ходить по кухне.
— Кстати, отец не должен владеть компанией, раз он стыдится ее продукции. Мама собиралась оставить компанию мне, она всегда говорила, что это мое приданое. Но мама никогда не была практичной, да и кто знал, что ее не станет, когда мне будет всего двенадцать лет?
Ян о чем-то сосредоточенно думал.
— Постойте! Так теперь ваш отец владеет «Пандорой»? Она досталась ему?
— Да. — Люси подошла к столу и снова села. — После смерти мамы выяснилось, что она не меняла своего завещания, которое было составлено еще до моего рождения.
Так он получил «Пандору» и все, чем мама владела.
— Это несправедливо! Вы должны были бороться! — возразил Ян.
— В двенадцать лет? — Люси заметила, что Ян смотрит на нее с явным сочувствием. — Тетя Пенни, мамина сестра, заявила, что, как мой опекун, опротестует завещание в мою пользу. Ей удалось заставить отца пойти на уступки: он обещал, что откажется от компании, когда я по возрасту смогу сама управлять ею.
