Может, отдохнуть немного, прежде чем начинать второй раунд?
Но Люси уже вышла из ванной в пижамных шортах — белые кучевые облака по синему фону — и в чалме из махрового полотенца на голове. Было непонятно, то ли она собирается вздремнуть, то ли снова раздеться. Она была такой призывно-сексуальной в этих безумных шортах, с влажной копной волос…
— Ян, когда мы сидели в бельевой…
— И что? — пробормотал он. Вот почему он предпочитает не иметь дела с серьезными женщинами: они тут же начинают все обдумывать и домысливать.
— Когда мы были в бельевой, чей голос доносился из коридора? — спросила Люси, садясь на край постели.
Не этого он ждал от нее. Могла бы, стоя под душем, хоть немного подумать и о нем!
— Ну, пожалуй, это была Стеффи… И какой-то болван по имени Паоло. — Ян пожал плечами. — Ты знаешь парня с таким именем?
— Вроде бы нет, — неуверенно проговорила Люси. — Но я готова поклясться, что где-то уже слышала этот голос и эту манеру говорить сквозь стиснутые зубы и слегка в нос.
— Господи, какая разница! — Он взял ее за руку и потянул на себя. Потом стащил с ее головы полотенце и откинул одеяло, словно приглашая разделить с ним удовольствие. В конце концов, они никуда не торопятся и могут наконец предаться утехам любви с комфортом. — Предлагаю на время забыть о Стеффи, — пробурчал он. — Глядишь, завтра окажется, что она просто сбежала со своим косноязычным Паоло.
Утреннее солнце осветило комнату, и один лучик, нежный и теплый, упал на спящую Люси.
Она приоткрыла один глаз, потом вытащила из-под одеяла руку, сладко зевнула, заморгала и открыла глаза. Солнце мягко ласкало кожу, и вдруг Люси вздрогнула: она же без пижамы!
Голая! Она лежала совершенно нагая на пышной мягкой постели, на красивых лимонно-желтых льняных простынях, под шелковым балдахином на четырех столбиках.
Но это еще не все. Рядом кто-то ровно дышал ей в затылок.
Ян.
— Это мы уже проходили, — прошептала она, схватила кружевной край простыни и прикрыла им обнаженную грудь.
— Доброе утро, Лю, — сонно пробормотал Ян. Он обнял ее за плечи и прижал к себе.
Но Люси высвободилась из его объятий, надела халат, запахнула полы и завязала пояс на два узла. Что это с ее волосами? Торчат в разные стороны, как у горгоны Медузы.
— Кажется, я совсем сошла с ума, — недовольно буркнула Люси. — Мы же договорились, что та злополучная ночь больше не повторится! Я же говорила: ты не в моем вкусе.
