Сама я старалась предлагать ему как можно менее романтичные композиции и очень переживала, когда он с хмурым видом слушал песни с феминистическим подтекстом, которые призывали девушек быть собой, любить себя, быть сильными и всем управлять.
Он же, наоборот, нашел для меня самую романтическую песню, которую я когда-либо слышала в юности, из слезливого девчачьего фильма, где парень проигрывал мелодию для девушки – любви всей своей жизни – на своем бум-боксе. Фильм назывался «Скажи что-нибудь», а песня – «Я вижу свет в твоих глазах» – пел Питер Гэбриел.
Честно говоря, я едва не растеклась по кожаному креслу самолета, когда он поставил ее для меня и пристально смотрел своими печальными голубыми глазами, как я реагирую на слова о том, что он хочет найти свет в ее глазах…
Черт бы его побрал!
Он не прикасался ко мне с той ночи, когда мы вместе принимали душ. Но то, что он говорил тогда… то, как целовал… О боже! Я желала его так сильно, что иногда мне просто хотелось ударить его по голове и затащить в пещеру… в свою собственную пещеру, где ничье мнение не имеет значения, кроме моего.
И где я сказала бы ему, что мы будем заниматься этим всю ночь напролет, и дело с концом.
Сегодня я достала из чемодана несколько резинок, которые планировала использовать для растяжки в конце дневной тренировки. Это была всего лишь хитрость, чтобы мне не пришлось касаться его кожи и избавить себя от еще одной бессонной ночи, проведенной в плену неудовлетворенных желаний. Когда я шла по вестибюлю с лентами, свисающими у меня между пальцами, то увидела Пита, который придерживал входную дверь полуоткрытой и разговаривал с кем-то на улице.
Проходя мимо, я лишь краем глаза заметила пожилую пару, но женщина окликнула меня.
– Юная леди! Пожалуйста, вы не позволите нам поговорить с ним?"
"Я остановилась, так как была единственной девушкой в этом доме, если только кто-то из парней опять не притащил сюда кого-нибудь, но не думаю, что Тренер стал бы в этом участвовать.
Когда я сделала шаг к двери, высокая хрупкая женщина с бледным лицом и печальными глазами цвета темного шоколада бросилась ко мне:
– Мы просто не знали, что делать.
Он тогда чувствовал себя брошенным, но он был слишком силен, никто не мог контролировать его, и меньше всего я.
Мой мозг медленно обрабатывал услышанное, и я молча смотрела на женщину, стоя позади Пита.
– Еще раз прошу прощения, – официальным тоном ответил ей Пит. – Но даже если бы он не был сейчас занят, я никак не могу заставить его увидеться с вами.
