Называлось оно «Фактор страха», и там люди делали кучу всяких неприятных вещей, в том числе залезали в ящики со змеями и скорпионами. Если люди могут вытворять такое ради денег, то я уж точно могу на это решиться ради родной сестры.
Отбросив гордость и самолюбие и собравшись с духом, я поднялась на цыпочки, сложив губы трубочкой. Еще до того, как мои губы коснулись татуировки, к горлу подступила тошнота.
– Только гляньте, шлюха Реми целует нашего Скорпиона, – презрительно произнес один из его мордоворотов, и мне захотелось сбежать куда подальше.
Я никогда в жизни не испытывала подобного унижения. Переполненная острым отвращением к себе, я быстро чмокнула его в щеку, почти не касаясь ее, и опустилась на пятки.
– Вот. Я это сделала, – произнесла я, ненавидя себя за дрожь в голосе.
Скорпион засмеялся низким, гадким, зловещим голосом, повернувшись к своим шестеркам.
– Это называется поцеловала? Разве эта подстилка Рипа меня поцеловала по-настоящему? Что-то мне так не кажется. – Он повернулся ко мне, сощурив маленькие, как бусины, зеленые глазки, и сверлил меня взглядом, отчего мне стало не по себе, так как я остро чувствовала свою беспомощность.
– Не почувствовал я твоего поцелуя. Придется повторить, и на сей раз ты должна лизнуть моего скорпиончика. – Он оскалился в мерзкой улыбке, сверкнув всеми своими бриллиантами.
Мои глаза округлились от ужаса, и, как это ни прискорбно, решимость добиться встречи с сестрой стала таять из-за такого развития событий. Боже всемилостивый, я хотела только одного – бежать из этого места без оглядки, мои мускулы, накачанные кровью, словно кричали о том, что нужно срочно спасаться бегством.
Как можно скорее нестись к машине, к моему Реми.
Райли схватил меня за руку, его лицо выражало крайнее беспокойство.
– Брук, – предостерегающим тоном произнес он, и это вернуло меня к реальности.
Я резко высвободилась из его рук и повернулась к Скорпиону.
Как я могу уйти? У меня не появится другой возможности поговорить с Норой и объяснить ей, в каком дерьмовом положении она оказалась.
Меня начинало тошнить от одной мысли о том, что она во власти этого чудовища в обличье человека. Разве я могу позволить ей оставаться с этим извращенцем, ничего не предприняв? В горле у меня пересохло от волнения, и я судорожно сглотнула, готовая на что угодно, лишь бы не дотрагиваться языком до кошмарной татуировки на щеке мерзавца, и с напускной храбростью произнесла:
– Я тебя поцелую, даю слово.
Вспомни «Фактор страха».
